— Товарищ Сталин, может, сначала в обком? Отдохнуть с дороги, позавтракать…

— На завод.

Директор замолчал.

Харьковский паровозостроительный завод имени Коминтерна — огромная территория, десятки цехов, тысячи рабочих. Здесь делали паровозы, тракторы и — танки. Много танков.

Кошкина Сергей нашёл в конструкторском бюро — длинном помещении с чертёжными столами вдоль стен. Конструктор склонился над кульманом, что-то яростно чертил. Вокруг — помощники, тоже с карандашами.

— Михаил Ильич.

Кошкин обернулся — и замер. Невысокий, плотный, с умными живыми глазами. Сорок лет, но выглядел старше — работа съедала.

— Товарищ Сталин… Не ожидал… Нам не сообщили…

— Специально. Хочу видеть, как работаете, а не как встречаете начальство.

Кошкин вытер руки о халат, шагнул навстречу.

— Тогда — прошу. Покажу всё.

Они пошли по цехам. Кошкин рассказывал — быстро, увлечённо, забывая о субординации. Показывал узлы, агрегаты, чертежи.

— Вот корпус А-20, товарищ Сталин. Колёсно-гусеничный вариант, как требовало задание. Но я по-прежнему считаю…

— Что нужен чисто гусеничный. Помню. Как продвигается А-32?

Кошкин просветлел.

— Работаем! Параллельно с А-20. Корпус уже в металле, ходовая часть — готова на семьдесят процентов. К лету будет прототип.

— К лету — это когда?

— Июнь-июль. Если не подведут смежники.

— А подводят?

Кошкин замялся. Оглянулся на директора, который маячил сзади.

— Говори прямо, — сказал Сергей. — Я за этим приехал.

— Двигатели, товарищ Сталин. В-2, дизельный. Производство — на соседнем заводе, у них свой план, свои проблемы. Нам дают по остаточному принципу. Три двигателя за последние два месяца, а нужно минимум десять для испытаний.

— Почему так мало?

— Брак. Процент брака — под сорок. Двигатель сложный, производство не отлажено. Хорошие движки уходят в серийные машины, нам достаётся что осталось.

Сергей кивнул. Это он знал — проблема дизелей была системной. В-2 — прекрасный двигатель на бумаге, но в производстве капризный. Требовал точности, которую советская промышленность пока не могла обеспечить.

— Что ещё?

— Броня. — Кошкин подвёл его к листам металла, сложенным у стены. — Вот это — сорокапятимиллиметровая, для А-32. Держит тридцатисемимиллиметровый снаряд на пятистах метрах. Но листы идут неравномерно, с раковинами. Каждый третий — в переплавку.

— Откуда броня?

— Мариупольский завод. Они стараются, но оборудование старое, технологии — довоенные. Нужна модернизация, а денег нет.

Сергей делал пометки в блокноте. Двигатели — сорок процентов брака. Броня — треть в отходы. Смежники срывают поставки. Классика советской промышленности.