Малиновский отвечал подробно. Чувствовал: его слушают по-настоящему. Не для галочки, не для протокола. Слушают и запоминают.

— Ещё вопрос, — сказал Сталин ближе к концу. — Республиканцы. Могут они выиграть?

Малиновский покачал головой.

— Нет. Без внешнего вмешательства — нет.

— Почему?

— Потому что у них нет единства. Коммунисты, анархисты, социалисты — каждый тянет в свою сторону. Центральное командование есть, но его приказы выполняют через раз. Армия — не армия, а лоскутное одеяло.

— А если бы было единство?

— Тогда — был бы шанс. Небольшой, но шанс. Людей хватает, храбрости — тоже. Не хватает организации.

Сталин задумался.

— Ладно. Последний вопрос. Если бы ты командовал республиканской армией — что бы сделал?

Малиновский удивился. Странный вопрос. Но ответил:

— Перешёл бы к обороне. Прекратил бы наступательные операции — они только истощают силы. Закрепился бы на выгодных рубежах, создал резервы. Ждал бы, пока международная обстановка изменится.

— А если не изменится?

— Тогда — эвакуация. Вывезти всех, кого можно. Специалистов, технику, документы. Не дать Франко захватить.

Сталин кивнул. Встал, протянул руку.

— Спасибо, полковник. Хороший разговор.

Малиновский пожал руку — крепкую, сухую.

— Служу Советскому Союзу.

— Вот что. Ты пока побудь в Москве. Отдохни, погрейся. Через неделю — снова поговорим. Есть у меня к тебе дело.

— Слушаюсь.

Малиновский вышел из кабинета. В приёмной Поскрёбышев вручил ему пропуск в гостиницу «Москва» и талоны на питание.

На улице по-прежнему мело. Но Малиновский не чувствовал холода. Он думал о странном разговоре, о вопросах, которые задавал Сталин.

Что-то изменилось. Он не мог понять что, но чувствовал — изменилось.

Второй разговор состоялся через десять дней — пятнадцатого января.

Сталин был краток. Положение под Теруэлем ухудшалось, республиканцы несли тяжёлые потери. Пора готовить эвакуацию советских специалистов. Не паническое бегство — организованный отход. Вывезти людей, технику, документы. И главное — опыт. Каждый советник должен написать отчёт, каждый урок должен быть зафиксирован.

— Справишься?

— Справлюсь.

— Тогда — вылетай. Полномочия получишь широкие. Действуй по обстановке.

Восемнадцатого января Малиновский вернулся в Барселону. Теруэль ещё держался, но фронт уже трещал по швам.

Работы было много.

Сергей стоял у окна и смотрел, как машина Малиновского скрывается за воротами.

Толковый мужик. В его истории — будущий маршал, дважды Герой, министр обороны. Здесь и сейчас — полковник, который не боится говорить правду.

Такие люди — на вес золота.