3. Командиры. Среднее звено — слабое. Инициатива — убита страхом. Люди боятся принимать решения. Как это изменить — не знаю.

4. Разведка. Информация о Германии — скудная. Нужны источники в Берлине, в вермахте. Работаем, но медленно.

5. Страх. Главное наследие тридцать седьмого. Люди боятся — друг друга, начальства, системы. Страх парализует. Как его убрать — не знаю. Может, никак. Может, только время'.

Сергей отложил ручку, перечитал написанное.

Много сделано. Мало сделано. Смотря с чем сравнивать.

В его истории — тридцать восьмой был годом террора. Аресты, расстрелы, показательные процессы. Бухарин и Рыков — казнены в марте. Тысячи других — за ними.

Здесь — иначе. Бухарин жив, работает в «Известиях». Рыков — тоже жив, хотя и не у дел. Террор остановлен — не полностью, но остановлен.

Это — победа? Или просто отсрочка?

Сергей не знал. Не мог знать. История — не уравнение, где можно подставить переменные и получить ответ. История — хаос, случайность, миллионы людей, принимающих миллионы решений.

Он мог влиять — но не мог контролировать. Мог направлять — но не мог приказывать реальности.

И это — пугало больше всего.

Три часа ночи. За окном — темнота, тишина. Новый год уже наступил — там, в Москве, люди ещё веселятся. Здесь — только он и его мысли.

Сергей достал дневник. Открыл на чистой странице.

'1 января 1939 года.

Новый год. Тридцать девятый. Предпоследний мирный.

Что принесёт этот год? В моей истории — много всего. Пакт Молотова-Риббентропа — август. Раздел Польши — сентябрь. Финская война — ноябрь. Начало конца.

Могу ли я это изменить?

Пакт — нужен. Без него — война раньше, в неготовности. Два года отсрочки — необходимы. Но подписывать его — мерзко. Соглашение с Гитлером, раздел чужой страны. В моём времени — это несмываемое пятно на репутации СССР.

А здесь — необходимость. Циничная, жестокая, но необходимость. Запад бросил Чехословакию. Бросит и Польшу. Если мы не возьмём буферную зону — её возьмут немцы. И граница пройдёт в двухстах километрах от Москвы.

Реальполитик. Ненавижу это слово. Но приходится им жить.

Финляндия — другое. Война, которая в моей истории стала катастрофой. Сто тридцать тысяч погибших. Армия, опозоренная перед всем миром. Гитлер, уверившийся, что СССР — колосс на глиняных ногах.

Можно ли её избежать? Вряд ли. Финны не отдадут территорию добровольно. А она нужна — Ленинград слишком близко к границе, под прицелом финской артиллерии.

Значит — война. Но другая война. Быстрая, подготовленная, малой кровью. Если получится.

Если'.

Сергей закрыл дневник. Убрал в сейф.