— Я уверена, что у нас никогда не было такой женщины. Я работаю в Шайло почти тридцать лет. Память у меня уже не та, что раньше, но своих пациентов я знаю.
— Но…
— Спасибо, — говорит Питер женщине за стойкой. — Должно быть, мы перепутали больницу.
Мы выходим наружу в подавленном молчании.
Возможно, я уже начинаю терять связь с реальностью. Может, никакой женщины вообще не было. Тот вампир накачал меня препаратами. Может, я неправильно помню все, что тогда произошло.
В другой жизни это был бы отличный вечер для охоты — хоть как-то отвлечься от нашей неудачи, — но теперь у меня отняли даже это. Мало того что студентам Харкера запрещено охотиться в Астере без присмотра, так я еще и возглавляю список самых разыскиваемых Выводком. Не лучшее время, чтобы искать драки с девиантами.
София и Питер знают меня достаточно хорошо, чтобы оставить меня наедине с моим паршивым настроением, поэтому, когда мы сворачиваем за продуваемый ветром угол по пути к станции метро и мое тело вспыхивает, словно свеча зажигания, а перед глазами возникают спутанная бежевая шерсть и оскаленные клыки, они находятся как минимум в полуметре от меня и не успевают помешать оборотню обхватить меня за талию.
Я брыкаюсь и вырываюсь из хватки нападавшего, а привычная эонская жажда крови взлетает до знакомых высот. Я искала драки — и получила ее. Хвала всем богам, присматривающим за кровожадными охотниками, у которых выдался паршивый день. Кинжалы мелькают в руках, я наношу удар, рассекая кожу и шерсть, и оборотень с воем отпускает меня на асфальт тихой пустой улицы.
К этому моменту София и Питер уже добираются до нас. Серебряные стрелы рассекают воздух, длинный меч Питера рубит плоть, и мне почти, почти жаль этого ублюдка, которому предстоит умереть от рук не одного, а сразу трех кровожадных охотников, у которых выдался паршивый день. Вот уж не повезло.
Пока волк не выбрасывает когтистую лапу в сторону Софии, когда та накладывает следующую стрелу, и Питер в последний момент вскидывает меч, блокируя удар оборотня. Мне остается секунда до того, как вонзить серебро в густую шерсть на груди зверя, но он разворачивается к Питеру и ревет так громко, что в квартале отсюда срабатывает автомобильная сигнализация.
И в эту долю секунды Питер паникует.
Он не делает обманный выпад влево и не всаживает клинок в тварь изо всех сил, как сделала бы я. Он медлит. Всего на мгновение, чтобы проглотить страх.
И этого мгновения зверю хватает, чтобы броситься пастью к ребрам Питера…
В этот момент перед глазами разворачивается самый ужасный исход, какой я только могу представить: