Я замер в двух шагах от подиума, рассматривая и восхищаясь работой неизвестного мне мастера. Ведь, не важно, Бог её создал или человек, она была достойна любования и восхищения.
— Красивая, — подумал я. Или произнёс в слух? Говорил ведь уже как-то, что у меня с этим проблемы после многомесячных периодов добровольно-вынужденного одиночества. Не всегда могу различить, где кончаются мысли, и начинаются уже слова. Как и наоборот. Вредная привычка, даже, в перспективе, опасная, но что поделаешь? Пока я её не могу в полной мере контролировать.
— Да, — раздался ответ откуда-то чуть позади и левее меня. — Алиса по праву считается красивейшей из Семёрки. И по этому праву, является ещё и Покровительницей Красоты.
— Богиня Смерти — Покровительница Красоты? — не оборачиваясь, спросил я, мучительно пытаясь вспомнить, кого же мне эта статуя напоминает. В какой знакомый мне образ складываются черты этого лица…
— Ты видишь в этом противоречие? — последовал ответ от того же голоса. А его источник и обладатель вышел из-за моего плеча и встал рядом, там, где я уже мог без напряжения его рассмотреть. Мог… если бы хотел.
— Смерть — процесс не самый эстетичный, — сказал я, продолжая начатый разговор.
— С этим трудно не согласиться, — чуть подумав, ответил мой собеседник. А я, наконец, понял. До меня дошло, на кого была похожа эта статуя. Слава Творцу, не на кого-то из моих знакомых. И точно не на мою первую жену, чего я подсознательно, да и сознательно тоже, опасался, пока шёл через арку прохода. Нет, она была похожа на известную Голливудскую актрису. Гааль Гадот, кажется. Если ничего не путаю. Кажется, именно так звали исполнительницу главной роли в «Чудо Женщине»?
Так вот, статуя была на эту актрису похожа. Или актриса на статую? Тут трудно сказать однозначно. Да, наверное, и не надо. Тем более, сходство не было фотографическим, оно просто было.
— Но другим Аспектом Алисы является Жизнь. А Жизнь к Красоте имеет уже куда большее отношение, не правда ли? — продолжил мой собеседник.
Я нагляделся на лицо статуи и перевёл взгляд на того, кто стоял рядом и с такой непосредственностью вёл со мной разговор.
Это оказался человек, что уже не могло не радовать. Что-то, чем дольше я нахожусь в этом мире, тем больше становлюсь ксенофобом и расистом. Не то, чтобы это был такой уж быстрый процесс, или такая уж радикальная позиция, но… Толерантным имеет роскошь оставаться только тот, кто непосредственно не сталкивается в быту с представителями тех, к кому он толерантен. С их чуждостью. Причём, не только и не столько внешнего вида, сколько менталитета. Ведь одно дело, умом понимать эту разницу, и совсем другое: увидеть и прочувствовать её лично. А ментальность ходячей двуногой кошки или существа «со сбитой вертикальной настройкой» не может не отличаться от человеческого.