— Сколько человек сейчас в Долине? — так же мрачно спросил его я.
— Двести тридцать восемь, Ваша Светлость, — с готовностью ответил Марк. — Больше мы перебросить после отмены Приказа об эвакуации не успели.
— Двести тридцать восемь… — повторил я. — И на сколько у них хватит запасов продовольствия?
— Ну, ситуация не то, что бы критичная, Ваша Светлость, — поспешил успокоить меня управляющий. — В долине полно фруктов, в протекающей реке — рыбы. Дефицит имеется только по крупам, сахару, соли и мясу. Неприятно. Но, какая-никакая торговля с Ранцами всё-таки осуществляется. Хоть и втридорога. Жизни людей ситуация не угрожает пока, только кошелькам…
— Ничего, — поморщился я. — Здоровее будут. Злее, недовольнее, но здоровее. За одно и пару лишних килограмм скинут… у кого они есть.
— Как и вашему… Ведь, хоть сколько-то нормальному развитию Герцогства, эта блокада очень мешает. Здесь, в Империи уже подготовлено больше пятнадцати тысяч новых переселенцев, готовых отправиться осваивать новые земли. Заключены договора на поставки сельхоз инвентаря, строительных материалов, продовольствия, транспорта и тягловых животных. Взяты кредиты, начинают капать неустойки… — осторожно развёл руки над столом в стороны Марк. Он вообще был достаточно скуп на жесты в моём присутствии. Скуп и скован. Хотя я, при нём, ещё вроде бы «крутость нрава» и нетерпимость не выказывал. Казнить не казнил, силу не демонстрировал… хотя… Не помню уже, был он в Крепости в тот момент, когда я Данж, открывшийся в развалинах Ранского форпоста штурмовал? Не помню.
— Кредиты? — напрягся я, вычленив очень знакомое слово, которое я терпеть не мог ещё с Земли. А уж того, что этим словом обозначают, я как огня всю жизнь сторонился. — На чьё имя? В каких банках? На какую сумму? Под какое обеспечение? Залог? Поручители?
— О! Нет-нет, Ваша Светлость, не беспокойтесь! — поспешил с ответом Марк. — Я хорошо помню Ваше указание: никаких кредитов на ваше имя или от имени Герцогства.
— Но? Что это тогда за кредиты? — нахмурился в непонимании я.
— Так самим же переселенцам никто не запрещал их на себя оформлять. Тем более, Казна предоставляет льготные условия для всех, кто едет на новые земли. Это обычная практика.
— Ладно, — вздохнул я. Не то, чтобы такое пояснение меня совсем успокоило… но, в конце концов, те, кто брал эти кредиты и ссуды, делал это сам, сознательно, понимая возможные риски. И я у них за спиной не стоял с дубиной, заставляя подписывать бумаги… и да — успокоило! И можете считать меня черствым моральным уродом, которому плевать на то, что он кого-то подвёл, не оправдал чьих-то ожиданий, не реализовал чьи-то радужные мечты и тот теперь оказался в подвешено-сложном положении. Можете считать. Но «чувство вины» — одна из самых разрушительных деструктивных программ, существующих в сознании человека. Деструктивных и чужеродных, вбитых в него, навязанных обществом, социумом только для того, чтобы человеком было легче управлять. В Европейской культуре — чувство вины. В Азиатской — преимущественно чувство стыда.