И ровно в центр, в самую её серединку, сейчас начали переброску своих лучших, передовых и ударных сил Д’Шарды — существа, к которым у меня, из-за неких психологически травмирующих событий, нет никакой жалости… Похоже на насмешку. Над Д’Шардами.
Мне надо было только нажать на одну единственную «иконку» рабочего стола своего планшета, чтобы вся ловушка активировалась, а все её элементы пришли в движение.
Наверное, это выглядело странно. Или даже дико, когда «деревня», расположенная возле моста, в центре которой и находилась та самая площадь, с которой Герои отправлялись на свои подвиги, «деревня», условные границы которой не смело пересечь никакое начавшееся строительство, не смотря на то, что земля под ней должна была быть баснословно дорогой и элитной, каждый метр, которой, должен был быть предметом ожесточённой борьбы толстосумов и влиятельных организаций, внезапно преобразилась.
Когда крестьянские домики начали раскрываться, как бутоны цветов, высвобождая «Зиккураты», ранее надёжно скрытые под ними. Много Зиккуратов — больше тридцати штук. А, если точнее, то тридцать два — нравятся мне степени двойки, что уж поделать? Издержки профессии.
Когда крестьянские хлева, сараи и амбары также принялись раскрываться, являя миру зенитки, системы залпового огня, автоматические крупнокалиберные орудия.
Когда сами «крестьяне», минут назад ещё спокойно занимавшиеся своими делами, совершенно не обращая внимание на марширующих по деревне демонов, прерывали разговоры, обернулись к врагу и бесстрастно начали доставать из отсутствующих на одежде карманов ручные противотанковые гранатомёты, ПЗРК, станковые пулемёты, автоматы и снайперские винтовки… в том числе и «дети» с «женщинами»…
Наверное, в этот момент, командиры Д’Шардов начали подозревать, что что-то как-то точно идёт не так. Не так, как надо, и не так, как планировалось. Правда, мысль о том, что, вообще-то, пора рвать когти, в их головах ещё оформиться не успела.
А потом… потом было поздно. Когда погас свет…
Минута. Именно столько по времени отрабатывала моя система. Долгие шестьдесят секунд промежутки непроглядной тьмы сменялись ярчайшими вспышками бьющих с неба белых лучей. Долгие шестьдесят секунд стрекотали автоматные и пулемётные очереди, рвались гранаты, гавкали орудия. Шестьдесят секунд с «Авианосцев» вниз слетали мощные высокоточные ракеты, предназначенные для поражения одиночных «защищённых» целей.
А потом вернулся свет. Воцарилась тишина. И царила она десять долгих секунд. После чего сараи и хлева с амбарами принялись «закрываться», снова становясь обычными «крестьянскими халупами». Сами крестьяне попрятали все свои устрашающие железяки, засучили рукава и принялись неторопливо, деловито растаскивать обезображенные тела и части обезображенных тел.