— Да… мы можем с вами поговорить. Чуть позже, — ее голос наконец обрел подобие твердости. — Мне нужно идти. Не сейчас. И вы должны знать, что я сговорена. Против, но сговорена отцом.

— Мне нужно немного времени, чтобы стать тем, за кого вашему отцу не будет стыдно отдать дочь.

— Наглец! Ну какой же наглец! — сказано было явно с непонятной даже для самой Элы эмоциями.

Ожидаемо. После такого эмоционального взрыва Элеонора Рудольфовна выбрала тактическое отступление, чтобы в одиночестве разобраться с тем хаосом, который я поселил в ее душе. А в том, что чувства ко мне там есть, и весьма сильные, я теперь не сомневался ни на секунду.

Я проводил взглядом ее удаляющийся силуэт. Ее строгое, потемневшее в тенях завода платье быстро растворилось в промышленном полумраке. Внешне — ледяная, неприступная статуя. Внутри — оголенный провод.

Прохладный воздух цеха наконец остудил мою горящую щеку. Адреналин, бурливший в крови после этого безумного поцелуя, требовал выхода, требовал действия. Я резко развернулся и решительно зашагал вглубь цеха.

Подойдя к своему верстаку, я сгреб в охапку тяжелые листы ватмана — готовые, выверенные до миллиметра чертежи нового механизма крепления вагонов. Никому не говоря ни слова, игнорируя оклики мастеров, я прямым курсом направился к кабинету ведущего инженера.

Не по чину мне было туда соваться. Ох, не по чину. Но многое из того, что я уже сделал в этой жизни, и того, что только собирался совершить, выходило за рамки любых табелей о рангах. В таких ситуациях есть только два пути: либо покорно принять свое место в пищевой цепочке, либо с головой в омут — ломать систему через колено. Второй вариант подходил мне куда больше. Да и поговорка о том, что за спрос в нос не бьют, работала безотказно. Один удар по лицу я сегодня уже получил, второго точно не предвидится.

— Господину ведущему инженеру нельзя! Николай Иванович занят! — попытался грудью преградить мне путь Арсений, бледный помощник инженера, вскочив из-за своего стола в приемной.

— Уверен, новости, которые я собираюсь ему сообщить, перевесят любую его занятость, — ледяным тоном отрезал я.

Я пер вперед с такой хищной, бронебойной уверенностью, что остановить меня сейчас можно было разве что вооруженным конвоем. Не сбавляя шага, я отодвинул растерявшегося Арсения плечом, коротко, скорее для проформы, стукнул костяшками пальцев по дубовому полотну и решительно распахнул дверь в кабинет ведущего инженера.

Николай Иванович сидел за столом, напряжённо изучая какие-то документы и машинально прихлёбывая остывающий кофе. Моё бесцеремонное появление заставило его вздрогнуть и оторваться от бумаг.