— Это определённо невозможно… — Николай Иванович медленно, словно из него разом выпустили весь воздух, опустился обратно в кресло. Он устало потёр лицо ладонями. — Я словно бы говорю со своим коллегой… Смотрю на вас… на тебя… и вижу мальчишку. Но стоит только закрыть глаза — чертовщина какая-то.

— Господин ведущий инженер, такой уж я есть. Но я пришёл не за похвалами. Я бы хотел предложить вам взять на себя авторство этого усовершенствования. Если на то будет ваша воля, я был бы предельно счастлив ограничиться скромным статусом соавтора.

— Предельно счастлив… Моя воля… — желчно передразнил меня Николай Иванович.

Было кристально ясно: не только моё нахальное вторжение послужило причиной его столь скверного расположения духа.

— Чертёж интересен. Но выглядит так, словно вы его у кого-то позаимствовали. Ну что ж, идёмте в цех. Покажете мне, что вы там натворили, — строго, с непоколебимой решимостью обличить меня во лжи, отрезал Николай Иванович и шагнул к двери. — Мне долго тебя ждать? Заруби на носу: если ты меня сейчас разочаруешь, я просто вышвырну тебя с завода. Потому что… Да не может такого быть, чтобы ты мне сейчас пытался продатьэто .

Больше не проронив ни слова, мы вышли из кабинета. Ведущий инженер лишь небрежно махнул рукой своему заместителю Арсению. Тот послушно пристроился следом, мелко семеня, а временами и вовсе срываясь на бег. Николай Иванович шёл стремительно, рубя пространство размашистыми шагами, так что и мне — хотя я был росточком даже повыше его — приходилось изрядно ускоряться.

Не просто зайдя, а буквально ураганом влетев в цех, инженер замер как вкопанный и окинул взглядом пространство.

Да, здесь уже было вычищено почти всё. Ни одной бесхозно брошенной детали, ни единой ржавой железяки под ногами. Две внушительные горы откровенного мусора и многолетней грязи были аккуратно складированы в разных концах цеха. Рядом уже стояли носилки, на которые рабочие начали грузить этот хлам, чтобы навсегда выдворить его из нашего производственного храма.

— Не удивлюсь, если и это — дело твоих рук, — сквозь зубы прошипел Николай Иванович, но я отчётливо слышал, как вместе с этими словами испаряется его первоначальный гнев.

Он быстрым шагом подошёл к механизму — тому самому, который в моём родном советском времени назывался бы автосцепкой СА-3. Взялся за холодный металл. Начал крутить, с усилием вставлять и изымать запорный зуб, призванный намертво фиксировать сцепку двух многотонных вагонов.

— Как же просто… — выдохнул он, поражённый элегантностью решения. Затем резко обернулся ко мне: — Побожись! Как на духу побожись, что это придумал ты сам! Что ни у кого не украл и нигде не подсмотрел!