Мне была жизненно необходима его протекция. Я хотел, чтобы этот человек и дальше решал мои вопросы в высших кругах и помогал с неизбежными проблемами, но делать это он должен был без особого, чрезмерного напряжения для себя. Иначе я его просто спугну. Закономерность старая как мир: лишние, токсичные проблемы не нужны никому и никогда, какими бы благими намерениями ни был вымощен путь.

Но, черт возьми, если заглянуть в самые глубины души… Как же это было чертовски приятно — осознавать, что за тебя искренне беспокоятся. Или я ошибаюсь.

Когда мы вышли из конторы во внутренний двор, меня встретила тишина. Десятки угрюмых, перемазанных сажей мужиков стояли у входа в административный корпус. Они не работали. Они курили, сплевывали под ноги и явно ждали исхода того самого допроса, который мне, по их разумению, жестко учинял жандармский офицер. Знали бы эти суровые пролетарии, как именно проходил этот «допрос» и кто кому там читал лекции по криминалистике…

Впрочем, в моем текущем, весьма шатком положении было бы даже стратегически неплохо поддержать среди мужиков это глухое, мрачное напряжение. Пусть считают меня жертвой полицейского произвола. Так надежнее. Так ко мне с сочувствием и с уважением.

Передо мной во весь свой немалый рост вырисовалась фундаментальная проблема. Я не мог идти к себе домой. Это было равносильно самоубийству. Если прошлой ночью за мной уже пришли те отморозки, то где, скажите на милость, гарантии, что они не вломятся в мою дверь этой ночью? С топорами или ножами.

Вариант постоянно ночевать у Игната или еще у кого-то был откровенно дрянным. Это решение из разряда «только на самый крайний, безвыходный случай». И этот лимит крайних случаев я уже исчерпал, проведя у чужого очага минувшую ночь. Долго злоупотреблять гостеприимством, подставляя под удар других людей, я не имел права.

В голове крутились самые дикие варианты. Более того, у меня даже проскользнула одна до абсурда интересная идея. Я понятия не имел, где сейчас носит Эраста. На работу он сегодня так и не соизволил явиться. Если вдруг этот слизняк окончательно струсил, бросил свою гороподобную, монументальную жену и спешно смотался из города от греха подальше, то я бы… Да я бы даже не был так чтобы сильно против перекантоваться пару ночей у этой грандиозной женщины!

Нет, конечно же, я ни о чем таком не думаю… Хотя нет, кого я обманываю? Думаю, раз вслух сам с собой это обсуждаю. Но, видит Бог, ничего предосудительного и греховного с этой монументальной дамой я сотворить не посмею! Да и ей, если что, категорически не разрешу.