Людей с такой жилкой, как у Матвея Ильича, в этом времени вообще было немного. Старик умел виртуозно сбагрить черновую работу на других, но при этом находил нужные слова: где-то мог сурово припугнуть, где-то — поощрить так, что пацаны потом летали как на крыльях.

— Вот что я вам скажу, люд рабочий, — покряхтев и насупив седые брови, начал Матвей Ильич. Он мастерски напустил на себя вид великого мудреца. — Так, как в нашем цеху нынче заведено, больше быть не может! Чистота и порядок у станков должны соблюдаться неукоснительно…

Тут старик запнулся и бросил на меня быстрый, ищущий одобрения взгляд. Но заводские — мужики тертые. Они были далеко не слепыми и прекрасно понимали, откуда на самом деле растут ноги у этих внезапных новшеств.

— Да говори уже прямо, не тяни ты как паровоз! — вдруг усмехнулся из толпы Митрофан. — А то мы не ведаем, чьи это слова и кто тебя, Матвей Ильич, нынче наущает.

Митрофан перевел цепкий взгляд на меня. Это был крепкий, толковый подмастерье. На мой взгляд, ему было лет двадцать пять, не меньше. Работал он справно, соображал быстро, и из всех присутствующих именно он мог бы стать настоящим неформальным лидером цеха. Но подмастерье — это всё еще не мастер. Веса в заводской иерархии у него маловато, за собой людей не поведешь. Потому-то я и был уверен, что меня, обычного ученика, слушать не станут, и намеревался действовать чужими руками — через авторитет Матвея.

Но, как оказалось, от людей не укрылось моё недавнее плотное общение с ведущим инженером. Да и слава по заводу уже успела разлететься: рабочие шептались, пересказывая байки о том, как я — то ли по уму, то ли каким-то ведьминским чутьем — вычислил диверсанта, который собирался крупно напакостить всему заводу.

— Раз уж ты с самим начальством на равных говорил, то давай, вещай сам, — добавил Митрофан, скрестив на груди тяжелые, перемазанные в мазуте руки. — Авось что мудрое скажешь.

— Будь по-вашему, — спокойно отозвался я и шагнул вперед из-за широкой спины растерявшегося Матвея. — Разве же вам самим неприятно будет, если в нашем цеху появится человеческий порядок? Но чистота — это только начало. Последние дни я внимательно смотрел, кто и как из вас работает. Я еще согласую это с инженером, но хочу сделать так, чтобы мы больше не толкались локтями, выполняя одну и ту же деталь от начала до конца. Мы распределим обязанности. Каждый станок и каждый человек будет выполнять только одну конкретную операцию, одно задание. Но делать её будет быстро и хорошо. Конвейер.

Толпа недоуменно загудела, переваривая услышанное.