— Ты рисуешь хуже последнего деревенского школяра, Дзимитори, — сказал он наконец с добродушной усмешкой, — но, клянусь всеми святыми, в этом есть какой-то смысл, который я, признаться, не сразу разглядел. Пойдём, отнесём это Сигэнори-сама. Пусть решает сам.

Даймё принял их в той же комнате, где несколько дней назад встречал рассвет вместе с Дмитрием, только на этот раз он сидел не у открытой веранды, а за низким лакированным столом, на котором были разложены собственные его записи и донесения из столицы. Хаттори Кадзуо стоял чуть позади господина, как всегда безмолвный и настороженный. Феррейра развернул свиток на столе, придавив края небольшими каменными грузиками, и принялся переводить объяснения Дмитрия, водившего пальцем по нарисованным линиям.

— Здесь, у самого узкого места ущелья, — говорил Дмитрий, а священник тут же переводил его слова на японский, — первая преграда: двойной частокол из заострённых брёвен, вкопанных под небольшим углом навстречу нападающим, чтобы лестницы и штурмовые лестницы соскальзывали с них, не находя опоры. Перед частоколом — ров, не слишком глубокий, но достаточный, чтобы замедлить пеших и остановить лошадей. Дно рва я предлагаю утыкать заострёнными кольями, спрятанными под тонким слоем веток и земли, — так, чтобы враг, пытающийся спрыгнуть или перепрыгнуть, напоролся на них прежде, чем поймёт, что перед ним не просто яма.

Он ткнул пальцем чуть выше по плану.

— Вторая линия — здесь, ближе к перевалу, на более узком участке. Здесь я предлагаю не просто частокол, а приподнятую платформу для лучников, скрытую за плетёными щитами, — так, чтобы стрелки могли бить сверху вниз, оставаясь при этом защищёнными от ответных стрел. А между первой и второй линией — вот здесь, на этом узком, зажатом между скалами отрезке пути, — я хочу оставить открытое пространство, простреливаемое с обеих сторон. Если враг проломит первую преграду, он окажется на этом пятачке, как в ловушке, под перекрёстным обстрелом с двух возвышений разом.

Сигэнори слушал внимательно, время от времени задавая короткие вопросы, которые Феррейра тут же переводил, — сколько понадобится дерева, сколько людей, сколько времени, — и Дмитрий, отвечая как мог, старался не преувеличивать своей уверенности, но и не преуменьшать возможностей задуманного.

— Мне понадобится много рабочих рук, — сказал он под конец, — не одних лишь плотников, но и обычных крестьян, способных копать, таскать брёвна, вязать плетни. Чем больше людей, тем быстрее пойдёт дело, и тем скорее это ущелье перестанет быть уязвимым местом провинции.