Они отошли в сторону, к колодцу, где никто не мог их слышать, и Феррейра принялся подробно рассказывать о ритуале. Дом, куда его повезут, называется агэя — это не бордель в привычном европейском смысле, а место, где принимают лишь избранных, заплативших невероятную цену за право провести вечер с женщиной, чьё искусство беседы, музыки и каллиграфии ценится выше самой близости. Таю, облачённая в многослойное кимоно, с пышным узлом оби спереди, появится после того, как гость уже будет угощён чаем и сладостями; она будет говорить о поэзии, играть на сямисэне, вести беседу так, чтобы ты чувствовал себя единственным человеком на свете. Её лицо будет набелено, брови подрисованы, губы тронуты алой помадой — и это не уродство, а канон красоты, которому следуют уже столетия. Ты должен отвечать ей с тем же достоинством, с каким она обращается к тебе: не спеши, не перебивай, не делай резких движений. Если она предложит сакэ — принимай, но пей медленно. Если заведёт разговор о стихах — вспомни хотя бы те несколько строк, что я учил тебя на днях, или просто похвали её выбор. И помни: даймё покупает не её тело — он купил для тебя её время и её искусство. Всё остальное — лишь возможное завершение вечера, но никогда не цель. Если ты будешь вести себя как грубиян, ты не только оскорбишь её, но и навлечёшь позор на даймё, который поручился за тебя.

Дмитрий слушал, чувствуя, как холодок пробегает по спине, — не от страха, а от осознания, что ему предстоит шагнуть в мир, где каждый жест и слово имеют двойное дно. Он вспомнил свою прежнюю жизнь, где близость с женщиной была делом частным и простым, и усмехнулся про себя: здесь даже удовольствие обставляли церемонией, достойной императорского двора.

— Я постараюсь не подвести, святой отец, — сказал он наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Скажите, есть ли какие-то особые слова, которые я должен запомнить? Правила поклона, обращения?

Феррейра улыбнулся и покачал головой.

— Не забивай голову лишним, Дзимитори. Таю привыкли к гостям, которые не знают всех тонкостей; она сама направит беседу. Главное — будь почтителен, не фамильярен и не проявляй нетерпения. А если ты совсем растеряешься, скажи: «Этот вечер останется в моём сердце как самое прекрасное, что случалось со мной в Японии». Это комплимент, который поймут даже без перевода.

Они разошлись, а Дмитрий долго ещё сидел у себя в комнате, глядя на дрожащий огонёк масляной лампы и прокручивая в памяти наставления священника. За окном слышался негромкий гул постоялого двора — где-то смеялись, где-то перекликались слуги, где-то стучали по дереву сандалии поздних путников. Он вдруг остро ощутил, как далеко ушёл от своего прежнего мира, где подобные ночи не были бы обставлены такой тщательной подготовкой, где всё решалось быстрее и проще. Но в этой чуждой, почти театральной сложности было что-то, что начинало ему нравиться: она требовала от человека собранности, уважения к чужому труду и готовности учиться — качеств, которые он, сам того не ожидая, приобрёл здесь, в этой стране, за эти долгие месяцы.