Сигэнорри молчал недолго — ровно столько, сколько требовалось, чтобы взвесить всё разом: и то, что уход с позиции сейчас, в разгар второго штурма, означал бы верную гибель для всех, кто удерживал ущелье, и то, что бездействие грозило потерей усадьбы, а с ней и жизни всех, кто в ней оставался, включая, как невольно кольнуло Дмитрия в сердце, О-Тиё.

— Кадзуо, — произнёс наконец даймё, — ты возьмёшь с собой пятьдесят конных, каких я могу выделить, не оголяя эту позицию совсем, и поскачешь к побережью немедля. Собери всех, кого сможешь по дороге, — рыбаков, крестьян, всякого, кто способен держать копьё или хотя бы факел, с других позиций оконечности острова сними ещё два десятка самураев. Бухта у усадьбы узка и неудобна для высадки большого числа галер разом — этим и воспользуйся. Не позволяй им закрепиться на берегу. Если понадобится, жги галеры прямо на воде, но не дай им ступить на землю моих владений.

— А здесь, мой господин? — спросил Хатано напряжённо. — Мы и так на пределе сил, а вы отдаёте полсотни конных.

— Здесь мы выстоим тем, что имеем, — ответил Сигэнорри с той же спокойной, почти отрешённой твёрдостью, что Дмитрий уже не раз подмечал в нём в минуты наибольшей опасности. — Такаги наступает пехотой, и наши стены, милостью богов и упрямством одного чужеземного плотника, всё ещё держат его на расстоянии. А вот усадьбу отстоять голыми стенами не выйдет — там понадобятся люди, готовые драться до последнего вздоха, и потому я отправляю туда лучшего из тех, кому доверяю.

Кадзуо низко склонил голову и, не тратя времени на дальнейшие слова, бросился собирать свой малый отряд, а Дмитрий, глядя ему вслед, ощутил, как где-то глубоко внутри, помимо усталости и тревоги за исход всей битвы, ворочается ещё и другой, куда более личный страх — за женщину, оставшуюся сейчас в усадьбе с горсткой стариков и раненых против двух десятков вражеских галер.

С этого часа и до самого заката второго дня осада превратилась для Сигэнорри в изнурительную партию сразу на двух досках. Гонцы скакали между ущельем и побережьем непрерывно, сменяя загнанных лошадей на заранее выставленных по дороге подставах, и каждый новый доклад заставлял даймё, стоявшего на командном возвышении с картой в руках, перебрасывать те немногие резервы, что у него оставались, то в одну, то в другую сторону.

— Кадзуо-сама достиг побережья, — доложил очередной гонец ближе к вечеру, весь в пыли и поту. — Галеры пытаются войти в бухту, но узкий проход между скалами не даёт им подойти разом больше чем по три-четыре штуки. Наши стрелки на утёсах бьют по ним из тэппо, а рыбаки на лодках подбираются к отставшим судам с горящей смолой.