Я улыбнулся.

Не широко.

Просто достаточно, чтобы рядом стоящие ученики насторожились.

— Старейшины, — сказал я громко, складывая руки. — Этот младший благодарит вас за щедрый дар.

Седой старейшина чуть кивнул.

Я продолжил:

— Но я в долгу перед старшим братом Чу Янем.

Шум оборвался.

Чу Янь впервые за всё время заметно изменился в лице.

— Много лет назад, когда этот младший был ещё слабым слугой, старший брат Чу помог мне. Возможно, для него это была мелочь. Для меня — нет.

Я повернулся к Чу Яню и протянул нефритовую коробочку.

— Поэтому эту Пилюлю Заложения Основ я отдаю ему. Надеюсь, это можно считать оплатой за мой долг.

Площадь снова затихла.

На этот раз тишина длилась куда дольше.

— Он отдал⁈

— Пилюлю Заложения Основ⁈

— Мин Хао⁈

— Праведный Демон отдал пилюлю⁈

— Он точно безумен…

— Нет, подожди… он сказал, что возвращает долг?

— Чу Янь когда-то помог ему?

— Так Праведный Демон платит по долгам?

Я не стал ждать, пока слухи сами найдут нужную форму.

Иногда полезно дать толпе правильные слова.

— Я всегда плачу по долгам, — сказал я достаточно громко, чтобы слышали не только ближайшие ученики. — Если кто-то помог мне, я верну десятикратно.

Я сделал паузу.

И позволил улыбке стать чуть холоднее.

— Если кто-то обидел меня, верну тысячекратно.

Вот теперь тишина стала правильной.

Очень полезной.

Люди любят простые правила. Их легче запоминать, легче пересказывать и гораздо приятнее бояться.

Старейшина Гу больше не улыбался.

Вот это немного улучшило мой день.

Му Цинлань смотрела на меня спокойно, но в её глазах мелькнуло что-то странное. Не одобрение. Не удивление. Скорее лёгкий интерес человека, который увидел, как подопытное растение внезапно зацвело не тем цветом, который от него ожидали.

У меня от этого мурашки по спине прошли.

Лань Сюэ тоже была среди зрителей.

Я заметил её только сейчас, на одной из боковых галерей. Но разглядеть с такого расстояния не смог.

Ну и ладно.

Чу Янь подошёл ко мне.

Не потому, что сомневался. Скорее потому, что пытался понять, что вообще происходит.

Он посмотрел на коробочку, затем на меня.

— Когда я тебе помог? — спросил он. — Разве мы вообще знакомы?

Я едва не рассмеялся.

Не издевательски.

Просто не удержался бы от удивления.

Вот ведь человек.

Он действительно не помнил.

Не делал вид. Не изображал скромность. Не пытался красивой фразой усилить момент. Просто не помнил добро, которое сделал, потому что для него это, видимо, было чем-то естественным. Увидел, что человек нарушает слово. Вмешался. Пошёл дальше.

Какой милый парень.

— Это уже не важно, старший брат Чу, — сказал я. — Важно, что я помню.