На ранних ступенях это ещё можно было компенсировать упрямством и пилюлями. Чем ближе я подходил к настоящему узкому месту Концентрации Ци, тем сильнее мой талант, если это издевательство вообще можно было назвать талантом, напоминал о себе.

Полгода назад я был уверен примерно на восемьдесят процентов, что успею поднять четырнадцатый к открытию Мира Меча.

Восемьдесят процентов — хорошая цифра. Она оставляет место для осторожности, но всё ещё позволяет строить планы, а не писать прощальное письмо собственным надеждам.

Теперь я оценивал шанс процентов в тридцать.

И это я ещё проявлял оптимизм.

После перехода на тринадцатый уровень уверенность, скорее всего, упадёт ещё сильнее. Потому что каждый следующий шаг требовал не просто больше Ци, а будто другого качества усилия. Тело должно было стать вместилищем, меридианы — выдержать давление, даньтянь — уплотнить духовную силу, а Корень Духа — хотя бы сделать вид, что участвует в общем деле, а не саботирует его изнутри.

Мой Корень Духа, судя по всему, был убеждённым врагом трудовой дисциплины.

Иногда, после очередной неудачной ночи, я сидел на платформе, смотрел на свои ладони и думал, что если бы духовные корни можно было выкопать и заменить, я бы первым делом попросил Му Цинлань дать мне нож. Или лопату. Или сильного ученика с хорошей мотивацией. Впрочем, если бы всё было так просто, рынок давно был бы завален подержанными Корнями Духа сомнительного происхождения, а богатые кланы выращивали бы гениев так же уверенно, как духовную капусту.

Мир был жесток, но не настолько удобен.

Пока я сидел в пещере, секта, разумеется, продолжала жить.

Ученики Души Зверя задержались на несколько дней, потом ещё на несколько, затем наконец уехали, так и не найдя Старшего Брата Сун Вуконга. Их поиски в какой-то момент стали настолько яростными, что даже ученики Облачного Меча начали сомневаться: а вдруг такой человек действительно есть, просто все почему-то о нём забыли. Пару раз ко мне осторожно подходили с вопросами, не слышал ли я это имя. Я отвечал честно: слышал. В последнее время его слышали все.

Перед отъездом Тэн Юань, Хэ Юнь и ещё несколько учеников секты Души Зверя дали понять, что обиду они не забыли. Особенно ярко это прозвучало в устах Хэ Юня, который после моего «одного удара» выглядел уже не таким самоуверенным, но гораздо более ядовитым. Они обещали, что в Мире Меча ученики Облачного Меча ещё вспомнят этот обмен.

Меня это совершенно не касалось.

Если, конечно, не учитывать, что в Мир Меча собирался я, а слово «Сун Вуконг» почему-то слишком часто звучало рядом с моей тенью.