— Ты маме звонишь? — спрашиваю, вытаскивая упаковку льда из тележки. Голова кружится, страшно хочется пить и сладкого. Сдираю фантик с лакомства. Липа вдруг замирает, прислушивается. Напряжена как пружина.
— К окну, быстро, — хлесткий приказ заставляет меня подчиниться. Я смотрю на подругу, которая безумна. Сейчас мне это ясно абсолютно точно. И в руке ее появляется маленький шприц, полный желтоватого лекарства. — Открой его. И не выкрутасничай. Этой дозы хватит, чтобы ты не быстро сдохла. Но если будешь послушной, то я не стану тебя мучить.
Нет. Только не это. Пальцы не гнутся, когда я пытаюсь повернуть ручку на оконной раме. Северцев, о господи… Она ведь знает наверняка, как умерла Валентина. И если мой капитан потеряет меня снова вот так, он просто… Да, я соврала Липе, сказав, что все наследство уйдет фондам. Нет. Все получит человек, которого я вписала в бланк завещания самолично. Тот, кому я доверяю. Единственный, не принадлежащий к семье Майорова кровно. Мой любимый Северянин. Он, правда еще об этом не знает.
Холодно. Или не от холода меня трясет, а от предчувствия скорой смерти. И я кладу руку на живот, чтобы почувствовать снова неразрывную связь с маленьким человечком, который тоже ощущает опасность сейчас.
— Ешь лед, — приказывает моя сестра, приближаясь ко мне. Я вгрызаюсь зубами в уже оплывший ледяной брикет, чувствую странную горечь, которой не должно быть в этом лакомстве. Липа стоит рядом с выражением невозмутимости на лице.
— Открой дверь, — любимый голос звучит спокойно. Северцев, он спасет меня и нашего с ним ребенка. Он тут. Он рядом. — Отпусти Ирину. Я тебе обещаю, что ты уйдешь беспрепятственно.
— Да пошел ты, — смеется Липа, медленно идет ко мне. — Хотя… Где моя мама?
— Ее допрашивают уже. И светит ей в пожизненное. Не уподобляйся той, кому ты никогда не была нужна, — ровный голос Северцева дрожит, что-то происходит, он просто отвлекает безумицу. Я это понимаю. И она… И она это понимает. Машет мне рукой, приказывая забраться на подоконник. Я прикидываю, что будет, если я сейчас брошусь на нее. Но понимаю, что шансов у меня мало. Она сильнее физически, шприц с ядом в ее руке не просто бутафория и… Живот сводит неприятная судорога. Лед… Отбрасываю от себя вкусняшку, которую съела почти наполовину.
— Лезь на подоконник, — скалится Липа и танцующей походкой идет в мою сторону. — Не понравился лед, значит? Неблагодарная ты сука.
Удар по лицу заставляет меня задохнуться. Живот обхватываю руками, пытаясь защитить самое дорогое.
Замок в двери искрит, и через минуту я вижу Северцева. Который врывается в комнату в компании трех охранников. Замирает на месте, глядя на меня, стоящую на краю бездны. И я вижу затравленный ужас в любимых глазах.