— Сука. А ну отпусти. Быстро. Куда ты собралась? Эй.
— Прислуга утром отстегнет, — говорю спокойно, накидывая на плечи халат. — ТЫ ведь не будешь кричать? Или кляпом все таки заткнуть твой рот? А у меня есть дела незаконченные. Думаю, что Алексей Николаевич будет рад меня видеть. Как считаешь, муж мой?
— Ты совсем дура? Идешь искать помощи у отца моего? Серьезно? — Витя смеется, а у меня по телу ледяной волной бегут мурашки. — Ну-ну, давай. Он никогда ничего не делает, не получив взамен душу просящего. Ты и вправду дура, Ирусик, я не ошибся. Я его сын. Какой бы херовый я не был, я у него один. Единственный. А ты чужая баба, всех достоинств у которой добродетель и сомнительный талант. Он тебя не отпустит из семьи, куколка. Разве что только вслед за твоей любимой мамой. А уж я все сделаю, поверь, чтобы сделать жизнь в этой семье для тебя невыносимой.
— Ну ты и… — хриплю я. Страх снова сжимает словно огромный удав все мои внутренности. Снова хватаюсь за плетку и тут же отбрасываю ее как мерзкую гадину. Нет, я не такая. — Ты врешь мне.
— Ну, сходи проверь, — скалится мой муж. Я его не узнаю. Как же я не рассмотрела его раньше? Он прав, я идиотка.
Глава 5
Я ехала куда глаза глядят. Просто колесила по улицам, пытаясь хоть как-то отвлечься от картинки, запечатлевшейся в моем мозгу словно выжженное каленым железом клеймо.
Вздрогнула от трели мобильника, валяющегося на пассажирском сидении.
Половцева, ты совсем охренела? — несется мне в ухо шепот единственной подруги. Ее зовут Липа и я помню ее столько же, наверное, сколько себя.
— Да, я охренела. Сегодня ночью в шишки. Лучше и не подобрать определения.
— После расскажешь о своих заплывах с Витюшей, — злится Липуська. — Пока вы там развратничаете, я…
— А в чем дело? — спохватываюсь. Липке наверняка позвонил Витя, отсюда столько экспрессии в ее шипении.
— Может быть в том, что я тут верчусь колбасой, выбиваю тебе галерею для выставки? А ты просто забыла вообще о том, что должна быть сейчас в ресторане. Наизнанку я вывернулась, между прочим. Этот старый сальный хрыч меня за коленку уже потрогал и намекнул на продолжение вечера. Где ты шляешься, Ира? Еще немного и я выбью кокотницей его вставные виниры, которыми он светит на всю жральню, щупая меня и мерзко клея. Учти, ты будешь виновата, если я сяду на пятнадцать лет за убийство. Будешь сидора таскать с харчами, и передавать запрещенку во флаконах от шампуней.
Черт. Точно. Совсем забыла о встрече с галеристом. И вот если уж совсем честно, мне сейчас совсем не до выставок. Я хочу разобраться со своей жизнью и не потерять маму. Хочу развестись с изменщиком мужем и забыть навсегда о пережитом унижении. А еще я страшно боюсь разговора со свекром. И ни о чем кроме всего этого не могу думать.