— Ты ведь сейчас врешь, Ирка. Чем тебя так напугали твои подонки сродственнички? — он щурится, заглядывает мне прямо в душу.
— Северянин. Это бессмысленный разговор.
— Тогда снимай мои трусы, — рычит нахал. С чего я вдруг поплыла? Решила, дура, что этот злобный ядовитый варан, герой романа? Обычный яйценосец, у которого что в голове что в… Лосинах.
— Ты что задумал? — шиплю, как кошка, глядя на махину, приближающуюся ко мне.
— Отобрать мой подарок.
— Только тронь меня, я тебя… Я…
— Была охота. Ты не в моем вкусе. Даже с спьяну не позарился на твои хилые мощи. А трусы мне дороги, как память, — скалится Северцев. Он скалится, а у меня внизу живота зреет что-то разрушительно-убийственное. — У тебя же нет принципов и морали, Апельсинка.
— А у вас? — шепчу я.
— У меня есть, — его сиплый шепот сводит меня с ума. Точно. Я схожу с ума. Наверное поэтому выпускаю из пальцев чертову резинку как раз в тот момент, когда этот коварный искуситель подхватывает меня на руки. Мерзкие трусы падают на пол, как последний оплот добродетели.
— Слушай, впервые передо мной женщина из трусов выпрыгивает, — хрипит он, обжигает мою ключицу, словно клеймом каленым. — Ир, если ты снова решила мстить… Учти, мои принципы сейчас балансируют на самом краю падения.
— Дурак, — мой шепот тонет в его стоне. — Ты чего? Я же не в твоем вкусе.
— Чертовы лосины, слишком тесные.
Глава 18
Он и не понял, когда сошел с ума. Может быть в тот момент, когда впервые увидел эту странную рыжую женщину, у которой прямо на его глазах жизнь рушилась, словно карточный домик от порыва легкого сквозняка. Или когда увидел ее сломанную, на полу, в захвате распаленного, одуревшего придурка — ее мужа. Да и не важно все это. Она его вылечила, разбудила от долгого сна за короткие несколько дней. Сделала то, что никому не удалось за годы его безумного одиночества.
— А что дальше? — прошептала Апельсинка. Прижавшись всем телом к вытянувшемуся на кровати Северцеву.
— Дальше? Я тебя не отпущу, — улыбнулся он, запутавшись пальцами в огне ее волос. Задохнулся от болезненной тонкой иглы, впившейся зудящим страхом в его душу.
— Есть обязательства от которых нельзя убежать, — тихо прошептала Ирина, уткнулась носом в его грудь.
— А если я украду тебя?
— Укради, пожалуйста, капитан, — в ее голосе Аркадий услышал улыбку. Кровь ломанулась по венам, выжигая все мысли и страхи. — Северянин, ты ведь просто ошибаешься относительно меня. Не бывает вот так…
— Бывает. Ириш. Только так и бывает. По-другому — неправильно.
— Так только в книгах пишут. Может быть нам это все просто кажется?