— Слушай, мне страшно. Телефон звонил раз сто.
На дисплее и вправду куча пропущенных от мужа. Набираю номер. Телефон отзывается сразу злым голосом моего благоверного. Испугался Витюша. Аж задыхается.
— Милый, прости, я отключила звук на телефоне, — не дав ему возможности на мменя наорать, пою в трубку, наслаждаясь Витиным замешательством. — Ты же простишь свою Ришу? А я тебе купила галстук. Красивый такой, с ослом из шрека. Тебе пойдет, милый. И еще подарочек.
Ухмыляюсь, представив лицо мужа, когда я подарю ему то, что лежит у меня в сумке.
— Подожди. ты что так дышишь странно, Витя? Ты в порядке?
— Да, дорогая, — судя по зубовному скрежету он совсем не в порядке. Я удовлетворена. — Я пришлю за тобой машину. Отец ждет нас сегодня к ужину.
Глава 22
Боли Северцев не чувствовал. Выболело все за годы одиночества. Вытерлось. А теперь еще и душу у него унесла рыжая чертова баба, без которой дома хотелось выть и лезть на стену. Она его спасла. Она его предала. Она его уничтожила.
Аркадий надел неглаженную рубашку, посмотрел в зеркало, ухмыльнулся. Небритый, измятый. Человек у которого ничего не осталось. Вышел из квартиры, в которую возвращаться теперь мог только до беспамятства накачавшись алкоголем в дешевом баре.
— Пропился? — Петр посмотрел на Северцева с неприкрытой жалостью. — Стучать в кабинет начальства не учили?
— Ты меня вызвал, чтобы отповедь прочитать? — ухмыльнулся капитан, свалившись на стул, стоящий возле стола старого друга. — Так зря. Поздно меня воспитывать. Этим неблагодарным делом надо заниматься, когда воспитуемый поперек лавки лежит. Потом бесперспективно.
— Кеш, слушай, тебе придется… — полковник отвел глаза. Северцев ухмыльнулся. Примерно этого развития событий он и ожидал, когда ехал в родной отдел, на работу. Которой посвятил почти всю свою сознательную жизнь. — Черт, дружище, я все что мог, сделал. Но тебе придется писать рапорт на увольнение. Тут я оказался бессилен. Знаешь, сейчас чистки идут. Я…
— Да спокойно, Петь. Я сам хотел, — поморщился капитан. Ему было неприятно смотреть на то, как его лучший друг, всегда честный и решительный, мнется и прячет глаза. Странно, но и сейчас Северцев ощущал лишь глухую пустоту в груди. Никакого сожаления и других чувств. — Давай бумагу. Она все стерпит.
— Слушай, Михалыч, я может помогу тебе с работой? Одному коммерсу нужен начальник охраны. Зарплата даже лучше, чем в ментовке, и соцпакет. А график…
— Ты уже помог. Спасибо, Петро, что со шконки меня сдернул, — равнодушный тон. Да ему плевать сейчас было на все вокруг. Хотелось снова забиться в свою раковину, снова до беспамятства упиться, чтобы выпасть из поганой реальности.