— Витюше нравится антураж, — капризно дует губку проклятая потаскуха. — Вы же с ним не спите. Болеете. Ему надо расслабляться. Мы специально приезжаем сюда заниматься любовью.
— Сплю. То есть… Это не ваше дело. Это вообще… — господи, что я несу. Выгляжу полной дурой, даже этот Северцев смотрит на меня с жалостью.
Я потом просто теряюсь в пространстве. Больше не в силах сдерживать рвущуюся из души ярость и боль.
Прихожу в себя, болтаясь в руках огромного мужика, больше похожего на сказочного великана. В кулаке у меня зажато… Фу, что это? Парик? Так куколка не блонди?
Из горла рвется истеричный смех. Даже не смех, хохот. Я точно знаю, что будет дальше. И потому не сильно сопротивляюсь спасительной тьме, укутывающей меня в кокон блаженного беспамятства.
— Ирина Игоревна. Мать вашу, — последнее, что я слышу, обмякнув в объятиях Северцева, который разрушил мою жизнь до основания, пригласив сюда. Нет, не он виноват, конечно. Но…
Глава 3
Что это было? Подстава, или действительно ментовской рейд по отлову проституток? Нет, конечно, эта унылая дура не могла организовать такого. У нее бы не хватило ни духу, ни сил, ни ее рыбьего ума. Хотя, конечно, он здорово лоханулся перепутав подарки. Да и хер с ней. Эта дура, способна только месить свою гребаную глину и продавать уродливую мазню с аукционов. Нет, он ее не ненавидел. Просто не любил. Не мог видеть эти чертовы веснушки, рассеянные по ее слишком худому телу, и маленькую грудь, которую она еще больше маскировала какими-то совершенно нереальными, аляпистыми балахонами. Да и женился по указке отца, потому что старик возжелал себе в невестки эту чертову конпатую суку, закомплексованную до состояния деревяшки. Под старость лет старый заделался меценатом и страстным ценителем изящных искусств. А Ирка подавала огромные надежды, как скульптор и художник. И сама она такая была — неприступная, как статуя каменная. Девственница с замашками аристократки. Все, как папочка хотел. Проверил ее с ног до головы. Он просто из охотничьего азарта добился этой дуры. Влюбилась, как кошка. Идиотка, чертова. То ли дело Гелька. Огненная, горячая, как скаковая лошадь. Она его понимала, трахалась с отдачей. Исполняла все его прихоти. Все до единой. Виктор сглотнул липкую слюну, вспомнив гибкое тело любовницы. В паху потяжелело. Надо отвлечься. Срочно.
— Хочешь я поведу? Ты ведь не любишь ездить за рулем, тем более ночью, — ровно спросил Виктор, прервав затянувшееся тяжелое молчание, повисшее в дорогом автомобиле, который он подарил этой неблагодарной гадине на день рождения месяц назад.