— Мама, ты… Что ты задумала?
— Ничего нового, детка. Ты наследница, твой малыш — бриллиант в короне. Мент не помеха больше. Остался один раздражающий фактор.
— Отец? Мама, ты с ума сошла? Ты же не такая. Я люблю тебя всю жизнь, сколько себя помню. И я знаю тебя. Ты не такая…
— Ты шла куда? В кабинет отца? Давай, вперед, доченька. Я тоже тебя люблю, — вздрагиваю. Мне в плечо впивается игла. В глазах вертится калейдоскоп. — Но хочу я большего.
— Что ты мне ввела? Мама… Что за препарат?
— Все будет хорошо, дочка. Иди в кабинет. У меня есть антидот, он в надежном месте. Просто твой отец должен сделать правильный выбор. Я ненадолго.
— Мама, мой ребенок…
— Ну, бывают неизбежные жертвы, ты то должна это знать.
Я не помню, как дохожу до кабинета. Весь мир пляшет и искажается перед глазами. Набираю комбинацию цифр, сказанных мне отцом. Тяжелый интерьер кабинета кажется мне гротескным. Кресло, стоящее возле панорамного окна начинает поворачиваться. Словно в замедленной съемке. Мне не страшно, даже интересно. В горле замирает стон, когда я вижу галлюцинацию, вызванную ядом.
— Ты. Я скучала. Я так много тебе не сказала. Северцев, мой… — выдыхаю я счастливо. Северцев подхватывает меня на руки возле самого пола. Странно, разве фантомы так могут? Или я уже…?
— Ира, смотри на меня. Ты меня слышишь? Черт, твою мать. Иришка, пожалуйста, родная, милая, любимая.
Я проваливаюсь в облачную мягкость, больше не чувствуя прикосновения любимых рук.
— Врача, быстро. Мать вашу, вы где были? Ира… Слушай меня, смотри на меня. Черт, чай…
Глава 38
— С вашей женой все в порядке, — Северцев вздрогнул, посмотрел на слишком прилизанного мужика в белом халате, впервые за все время не сквозь мутную пелену безумного страха потерять свою Апельсинку. Наконец смог разглядеть лицо эскулапа, которое до этого виделось мутным пятном.
— Она мне… Да, она моя жена, — прохрипел он.
— Влияние препарата было минимальным. Антидот просто был введен перорально, потому не сразу начал действовать. Вот если бы… Хотя, что бога гневить. Могло все закончиться гораздо плачевнее.
— А ребенок? Доктор, что с ребенком? — сердце в груди почти остановилось, а потом заскакало невпопад, сбиваясь с ритма в ожидании приговора. Аркадий винил себя. Ненавидел себя и всех, кто подверг жизнь его Ирки опасности. И ребенок… Их продолжение… Черт, если они его потеряли, он до конца своей жизни не сможет смотреть в глаза любимой женщины.
— Какой ответ вы хотите от меня услышать? — выдохнул врач, снял очки и судорожно начал тереть кристально чистые стекла уголком кипенного халата. — Препарат, введенный вашей жене из разряда спецсредств. Я думаю, что воздействие на организм матери было минимальным, но даже в этом случае… Вы сами видели, что с ней было. Ребенок жив, уровень развития соответствует срокам. Нет никаких оснований предполагать у него пороки развития на данном этапе. Но, мы же не боги. И никто сейчас не даст никаких гарантий, что… В общем, я бы не рисковал. Поговорите с женой, вы еще молоды… Родите другого. И организм женщины ослаблен. Яд ослабил сердечную мышцу. Рожать ей сейчас просто убийственно.