— Я влюбилась в тебя, — хриплю я, физически чувствуя. Как мой мир рушится.
Глава 32
— Я тебе не верю. Не могу, — прошептала его Апельсинка, раздирая в клочья тесное пространство автомобильного салона. Северцев сжал зубы. Ему показалось, что он проваливается в прошлое. Те же слова. Тот же, полный боли взгляд, то же бессилие. Только женщина другая. Аркадий вцепился в руль. В груди будто дыра разверзлась, выжженная страхом, размером с кулак. В прошлый раз он не смог спасти свою любовь. Валентина ему не позволила. Не подпустила близко. А скорее всего, просто отвела от него чертову старуху с косой. Отвлекла на себя. В тот раз шли за ним. В этот… Как знать.
— Ира, послушай. Просто дай мне возможность помочь. Просто доверься мне. А потом… Если захочешь, не стану держать, — прохрипел он, сквозь ком в горле. — Я не самый благонадежный парень. Но я умею защищать прекрасных принцесс. И еще я алкаш и трус. Но тебе я никогда не наврежу. Просто доверься…
— Довериться? Северцев, ты вправду считаешь, что меня хотят убить мама, свекор и мой муж? Слушай, ты просто больной, — горько ухмыльнулась Ирка. А он вдруг вспомнил, какие эти губы на вкус и ослеп от яростного желания вновь почувствовать ее любовь, а не это насмешливое безразличие. — Я скорее поверю, что ты меня взял в заложники по приказу моего папули. Что вы задумали? Месть? А я вам нукжна, чтобы насолить Половцевым? Я то, дура решила, что ты… Что мы… А вы просто мной играли, как пешкой. Да пошел ты. Останови машину. Просто отпусти меняю Докажи, что я хоть немного для тебя значу что-то. Что ты не лжешь мне.
— Ира, ребенок мой? Просто, скажи, — черт, ему до одури был нужен ответ на этот вопрос. Хотя… Зачем? Это не изменит ничего. Ее он не станет любить меньше. Он любил эту женщину, и значит все, в чем она продолжалась. Он уже терял. И сейчас с ужасом представлял, что будет. Если это случится снова. Нет, смерть его не страшила. Есть вещи пострашнее «костлявой».
— Северцев, не усложняй все. Ребенок мой. И больше ничей. И делать его игрушкой в каких-то ваших дьявольски играх я не позволю. Он просто младенец. Обычный крошечный ребенок.
— Ты права.
— Давай на этом закончим идиотизм. Я страшно устала, хочу в туалет, чаю и кисленьких сосачек, ну тех. Помнишь, в розовой обертке. Ты покупал… — смешно морщит нос Апельсинка, превращаясь в себя прежнюю. Колючую и сладкую.
— Они на заправках продаются. Скоро остановимся, — Северцев принял ее правила игры безоговорочно. Понял, что уже ее потерял. В любом случае. Ну зачем королеве просто мент с прошлым, которое темнее адского подземелья? И ребенок его, он точно знал это. Чувствовал каким-то сверхъестественным чутьем.