Солнце, слишком яркое для осеннего, казалось насмехается, заливая серый мир радостным издевательским светом. Апельсинка затихла, свернулась на сиденьи как маленькая лисичка и задремала. А Аркадий подумал, что мог бы вот так ехать вечно, но в никуда. В там ей и малышу не место.
— Я тебя люблю, Апельсинка, — прошептал он, впервые за долгие годы отчаяния и боли, которые его сломали. Эта странная женщина его возродила из пепла, просто появившись в его жизни. Он не знал, услышала ли она чертовы слова, слетевшие с его губ. Ирка улыбнулась, а может просто так ее разукрасили солнечные лучи.
* * *
Я все слышала. И очень хотела верить Северцеву. И сходила с ума от желания сказать ему, что малыш, который растет у меня под сердцем его. А еще я очень хотела стать счастливой. Без условий, без дьявольских игр. Когда-то я мечтала, что вырасту и выйду замуж только по огромной любви. И я думала, что все сбылось, когда Половцев сделал мне предложение. Красиво опустился на одно колено и надел мне на палец красивое кольцо со сверкающим бриллиантом, которое оказалось совсем не символом верности, а неподъемными кандалами. Я бы простила его. Наверное, если бы не… Не вселенная, решившая столкнуть два рушащихся мира — мой и Северцева. А теперь… Теперь я не понимаю, где добро, а где зло. Но точно знаю, что надвигается что-то, что угрожает и мне и малышу и мужчине, сидящему рядом. И быть вместе нам нельзя. Мы просто все пропадем.
— Ирка, ты хотела в туалет, — шепчет Аркадий, нежно тронув меня за плечо. Заботливый, но странно чужой. — Давай, только недолго, хорошо? Нам еще ехать…
— Слушаюсь, мой капитан, — сонно тяну я. Заправка стоит в буквально в чистом поле. Бежать некуда. Не спрятаться, не скрыться. Черт. Порознь у нас было бы больше шансов.
— Ир, кроме конфет и чая, что тебе взят еще? Воды, сэндвич, может хот-дог там, я не знаю? Тебе надо есть. Что тебе можно?
— Северцев, я не больная, — улыбаюсь я его растерянной заботе. Он настоящий. И я его погублю. — Мне можно все.
«Кроме, разве что, потерять тебя»
— Тогда возьму всего, — мягкая улыбка на небритом лице, заставляет мое сердце трепетать.
— Я тоже люблю тебя, — шепчу я ему вслед, очень надеясь, что он не слышит. Выхожу из туалета и иду к стойке, чтобы взять салфетку. Взгляд цепляется за экран телевизора, висящего под самым потолком станции. Едва сдерживаю возглас удивления. Мое фото во весь экран, тут же сменяется испуганно-плаксивым лицом Витюши. Даже интересно, что он задумал.
— Мою жену похитили. Выкуп пока не требуют, но… Если кто-то обладает сведениями о ее местонахождении. Прошу сообщить срочно за вознаграждение.