— Пампушки? — сглотнул великан. — В веснушках. Ирина… Игоревна, я до смерти сейчас хочу…
— Борща?
— Точно. С пампушками. С чем угодно. Может вам надо в магазин сходить?
— Да, точно. В магазин, — спасибо, господи. Хоть куда бы сейчас сбежать.
— Только быстрее, ладно? — прохрипел Муромцев, глядя, как я выползаю из под него, вся мокрая и измятая. Даже переодеваться не буду. Борща хочется до одури. Борща… Точно…
Выскочила в прихожую. Схватила болтающуюся на вешалке авоську. Срочно, за свеклой. Что там еще надо? Капусты, мяса. И шампунь новый. И трусы великану. Обязательно трусы.
Очнулась на улице. Вся мокрая, взъерошенная. Огляделась безумно, пытаясь понять не поменялись ли земля с небом местами. Точно, мне вправо. Там магазин.
— Здравствуй, Риша, — голос, такой знакомый, такой родной заставил меня вздрогнуть. И наконец прийти в себя. Я Ирина Половцева. Я замужем. И я не такая.
Глава 16
«Уехал к проституткам и наркоманам. Там безопаснее»
Такую записку я нашла, вернувшись домой. Точнее не домой. Я совсем запуталась. Абсолютно. Обвалилась на стул, так и не выпустив из руки идиотскую авоську, в которой приволокла… Господи, я же пошла в магазин за капустой и свеклой. А купила…
Вытащила из сетчатой торбы огромные розовые трусы в ромашку и захохотала, всхлипывая и подвывая.
— Не будет, значит, борща сегодня, прошептала я, чувствуя, что у меня ни на что нет сил.
С трудом дошла до выделенной мне радушным хозяином, спальни, свалилась в кровать, прямо в одежде и вырубилась, прижав к груди чертовы панталоны. Снился мне от чего-то волк из «Ну, погоди» в трусах в ромашку. Я была в своем сне несчастным зайчишкой.
Глаза открыла, уже когда за окном стало темно настолько, что можно было снова ложиться спать. Прислушалась. Из кухни неслось лязганье, словно кто-то устроил там рыцарский турнир и сейчас истово рубился на мечах.
Пахло в квартире так, что у меня закружилась голова. Я на цыпочках засеменила на запах.
Северцев что-то остервенело рубил на разделочной доске. Голый торс, спортивные штаны на узких бедрах, кокетливый фартучек. Я залюбовалась его плавными хищными движениями. Он словно почувствовал мое присутствие. Увидеть меня, замершую у кухонного косяка, не смог бы при всем желании. Зато я рассмотрела шрам на его плече, уродливый и страшный. И татуировку на ключице.
— Давно стоишь? — поинтересовался Аркадий.
— Достаточно давно, — сказала я честно.
— И как я тебе?
— Готовящий мужчина — это сексуально.
— А голодный мужчина, это как? Я между прочим на борщ рассчитывал.
— Прости, я… Но у меня есть для тебя подарок.