* * *
— Прибыли, Апельсинка, — тихо шепчет Северцев. Я задремала, видимо. Расслабилась, устала. Солнечные лучи, слишком яркие для плачущей дождями осени, ослепили и я не сразу смогла рассмотреть наше с капитаном новое прибежище — крохотную деревянную избушку, утопающую в желто-багряном великолепии растущих вокруг нее странных деревьев.
— Где мы? — спросила, задохнувшись от восторга и кристально-чистого воздуха, проникшего в приоткрытое окно машины. — Северянин, ты волшебник?
— Только учусь, — улыбнулся он так, что сердце в моей груди сделало очередной кульбит. — Этот дом… Он принадлежал одному очень важному для меня человеку. Ее звали Валентина… О нем никто не знает в целом мире.
— Это ее вафельницу я нашла в твоей квартире? — я ревную? Да, до слепоты и боли в горле. Но это его прошлое. И оно слишком тихое, наверное потому что очень страшное.
— Ее нет больше, — кривая улыбка на лице мужчины, без которого я не могу жить, словно ножевой порез. Лучше не лезть туда. Откуда потом будет тяжело выбраться. — Ее убили.
— Если тебе больно, то не стоит…
— Не стоит. Пойдем, — он вытаскивает из багажника огромную сумку, из которой свисает словно хвост розовая сосиска. И я осознаю. Что до одури голодна. И хочу плакать и одновременно свалиться на пожухшую траву с чертовой сосиской в зубах.
— Северцев, а поцелуй меня, — господи, если это вот так играют гормоны во время беременности, сводят с ума, то я просто ходячий сгусток этой темной энергии. А его не нужно уговаривать И сумка летит в ту самую жухлую осоку, в которой я так мечтала изваляться. И его губы закрывают мой рот, так жадно и яростно, что дышать становится нечем. И я умираю от голода. Только этот голод совсем иного рода. Это желание, скручивающее узлом мое тело, это яростное безумное вожделение счастья.
— Ты забыл сумку, — хриплю я, когда большие руки легко подхватывают меня. — Мы умрем от голода.
— Нам будет некогда умирать от голода. Лично я собираюсь сдохнуть от восторга, — обжигает меня насмешливый шепот. — Хотя, нет, детка. Мне теперь нельзя. У меня теперь есть, ради кого жить.
Глава 34
— А знаешь, я наконец-то поняла, что такое счастье, — тихо смеется его Ирка, уткнувшись носом в его шею. — Думала раньше, что у меня все прекрасно. А теперь осознаю, что раньше просто не жила. Как в зазеркалье, знаешь? Вроде все правильно, но как-то искаженно. Словно в отражении нормальной реальности. Задом наперед. Шиворот на выворот. Северцев, а так хорошо разве бывает долго?
— В смысле? — задумчиво спросил Аркадий, запутался пальцами в огне волос любимой женщины, сердце предательски ухнуло куда-то вниз. Она задала вопрос, на который он боялся отвечать себе. Старался не думать, что будет когда его Апельсинка станет тем, кем она является по праву рождения. Когда к ее ногам свалится огромное состояние, кем он для нее станет?