— В том смысле, что эти три дня, что мы тут, в этом доме — лучшие, что были в моей жизни, — шепчет она бесхитростно, жмется доверчиво огненным своим телом, сводя с ума. — Аркадий, ты чего-то боишься?
— Да, потерять тебя. Вас.
— Это невозможно, Северянин, — улыбается Ирка, дразняще и озорно. И время останавливается. Распадается на странные безумные мгновения, полные сжигающего до тла удовольствия, смешанного с таким же яростным восторгом.
— Я наверное никогда не привыкну, — ее стон сводит с ума, не позволяет раствориться совсем в оглушительном огненном удовольствии.
* * *
В этом крошечной вселенной мало места. Странный домишка, спрятанный в безвременье сейчас для меня целый мир. Мир, в котором мы с Северцевым и крошечным нашим продолжением единственные жители. Персональный Эдем. Только рай ли это? Если да, то откуда в нем страх и недосказанность, витающие в пыльном воздухе, как птицы предвестники?
— Ир, я ненадолго отлучусь. Нужно купить продуктов, — тихий голос Северцева заставляет меня вздрогнуть. Не хочу оставаться одна. Боюсь, что он исчезнет. — Ириш. Ну чего ты? Все будет хорошо. Не выходи из дома одна. Закройся на все замки. Я скоро. Что тебе привезти, моя королева?
— Цветочек аленький, — улыбаюсь я вымученно. К горлу подскакивает едкая тошнота, ставшая в последние дни какой-то уж совсем навязчивой. — Северцев, как думаешь, когда это безумие закончится? Ты говорил… Ты же будешь связываться с моим… С майоровым?
— Цветочек? Но тогда тебя у меня украдет Чудовище, а я… Я несу глупости. Скоро все узнаем, — хмурится Северцев. Разрушая в прах мои надежды. — А чего мы хмуримся? Разве тебе плохо тут?
— Это рай, Северцев. Но… Мы же не можем всю жизнь прятаться. Мне нужно ко врачу на скрининг. Я боюсь за малыша. Я боюсь, что ты уедешь и не вернешься. Боюсь, что ты ошибаешься в моем отце. И я ужасно, просто до одури хочу… Гребаный ананас из банки. Чтобы шайбами. Чтобы приторно сладкий. А сверху чтобы присыпанный острым перцем. А еще, Северцев…
— Моя девочка, — шепчет мне в макушку этот невероятный, абсолютно мне непонятный мужчина. — Я обещаю, что сделаю все, чтобы ты ничего не боялась. Я вернусь. Очень скоро.
— Да, — всхлипнула я. Он действует на меня странно. Разводит тучи над головой одним лишь прикосновением. — А я пока тут приберусь.
— Ты моя. И он… — огненная рука ложится на мой живот. И я смотрю на огромного Северцева. Опускающегося на колени и не могу представить, что я буду делать, если мой кошмар сбудется. Что будет, если я потеряю его? Его губы исследуют мой живот, сводят с ума. Я чувствую опаляющее дыхание сквозь ткань платья, и слепну от желания и страха.