— Я куплю вам новые. Фирменные, — улыбнулась Ирина.
— На хрена мне фирменные? Это сатин, в нем у меня все дышит. Поди найди такие, — господи, что он несет? Надо было просто бежать, когда была возможность, а не показывать себя придурком и крохобором.
— Простите, я не знала. Я найду вам сатиновые, обещаю. Пойдемте есть. Я вас ждала. Голодная страшно. Слушайте, а магазин у вас где поблизости? Надо продуктов бы прикупить. А то я нашла два яйца всего, ну и так по мелочи. И варенья бы к вафлям. Вы любите малиновое варенье? Но сейчас я просто масло взбила с сахаром. Тоже вроде ничего вышло. И вафельница у вас была в шкафчике. Я взяла.
— Вафельница, — прохрипел Аркадий. Она уже пять лет там пылилась Валька ее купила зачем-то. Хоть и не умела готовить. Черт, от чего-то сейчас о ней он вспомнил без боли. И это страшно пугало. — Я буду кофе. Черный. И, Ирина Игоревна, только мне не покупайте трусы. Умоляю.
— Ладно, если выльете свое мерзкое пиво и съедите нормальный завтрак, — тоном училки сказала Апельсинка.
И он шагнул прямо в пропасть, пахнущу. Ванилью, выпечкой и чертовой бабой в сатиновых трусах.
Глава 15
Виктор смотрел на женщину, шагающую по замызганному городскому кварталу и не узнавал в этой легкой маленькой райской птичке своей жены. Она размахивала дурацкой авоськой и кажется что-то напевала. Одета как чучело, прическа, обычно зализанная, сегодня топорщилась во все стороны солнечными лучиками. И он невольно залюбовался. Сделал шаг навстречу. Напугал ее. Риша замерла на месте, вытаращила глаза на букет, который ее все еще муж держал в руке. Все такая же. Остроскулая, конопатая, но что-то в ней изменилось.
— Здравствуй, Риша, — черт, она так на него посмотрела, будто на что-то мерзкое. В его навязанной жене все же чувствовалась порода.
— Привет. Это что? Ландыши? Откуда бы в это время года?
— Ты же любишь, — ухмыльнулся Половцев младший, сунув Рише в руку поганый букетик. Дешевка. И чего ей нравятся именно эти убогие вонючие колокольчики? Вот вся она такая, с подвывертом. Непонятная и от того раздражающая.
— Надо же. Неужели помнишь? Ты так и не ответил на мой вопрос. Откуда такая роскошь? Черт, это не ты покупал, — разочарованная улыбка на ее губах, которые сейчас от чего-то казались Виктору совсем не омерзительными. — А кто? Шлюшка? Секретарша, как обычно? Или Алексей Николаевич сыграл падчерицу из сказки?
— Мама твоя, — поморщился Витя.
— Мама? Она приехала? Но где же…? — удивлена? Надо же. Эта чертова стерва, ее матушка, вынула из него душу за те несколько дней, что живет в их доме. А эта овечка невинная даже не в курсе. Интересно.