— Ты прав, я не люблю ездить по ночам. А еще я не люблю вытаскивать мужа из блядских объятий, и пробки анальные не люблю, — ее голос дрожал. Риша на пределе. Только истерики ему сейчас не хватало. — Вить, почему ты так со мной? За что? Черт, у нас ведь годовщина сегодня. Подарочек ты мне селал- закачаешься. Как ты мог, Витя? — она ударила по рулю ладошками и всхлипнула. — Я отвезу тебя домой. Сама переночую в городской квартире. Семену Петровичу сам все объяснишь. Я не хочу больше копаться в этой грязи. Мне даже в одной машине сейчас с тобой тесно.
— Детка, все не так. Ты ведь знаешь, что я тебя люблю. Послушай, это просто подстава, кто-то снова роет под отца. Да послушай, мать твою, — он протянул руку, чтобы стереть слезу со щеки жены, но она отшатнулась, как от пощечины. И на ее лице было написано такое отвращение, что он ослеп от ярости. Да кто она такая эта дура? Грязь с ногтей, возомнила себя великомученницей. Нищенка, которую он превратил в подобие нормальной бабы. Дал ей все, о чем может только мечтать любая провинциальная лохушка.
— Не трогай меня. Мне противно, мерзко, больно, — задохнулась. А ему захотелось реально влепить этой чертовой суке оплеуху. Смазать со всей силы по чертовой веснушчатой щеке. В голове помутилось от прилива дикого возбуждения. — Я подам на развод сама.
Блядь, только этого не хватало. Земля под ногами Виктора не просто горела. Она полыхала. Отец хотел внука. Наследника. Это было основным условием передачи всего бизнеса в руки сына. И хотел он его от любимой невестки, таким было условие.
— На развод? Правда? Ты ведь не забыла, детка, за чей счет твоя матушка сейчас лечится в Германии? Если я прерву финансовый поток? Как думаешь, через сколько тебе придется оплачивать похороны? Учти, они не будут пышными, потому что я лишу тебя всего, — хмыкнул Виктор, с удовольствием наблюдая за тем, как бледнеет лицо навязанной ему бабы. — Нет, детка, мы продолжим играть в интересную игру под названием «Счастливая семья». Я снова буду притворяться, что ты моя любовь, а ты заглядывать в мой рот, борать в свой, и рожать, гребаных внуков моему отцу. Он страшно хочет увидеть наследников.
— Так иди за этим к своей шлюхе, — надо же, у нее голос прорезался.
— Нет, куколка. Ты родишь. Ты очень дорога старику, — он улыбнулся. Ударил словами на отмашь. И ему понравилось, как скривилось лицо нелюбимой жены. Даже страх скандала с отцом отступил на задний план, сменившись эйфорией от ее слабости. Наконец то он скинет эти дурацкие ненужные ему сюсюканья с Ришей и будет жить как ему нравится.