— Меня, Северцев, к документам на пушечный выстрел не подпустили. Дело твое на особом контроле было. Я сунулся было, но… Мне неполное влепили… Ты не в СИЗО, только потому, что баба твоя подсуетилась. После ее прихода дело развалилось. Половцевы тут боги, мать их. Хотят казнят, хотят милуют. Иначе сидеть бы тебе не пересидеть. Лет восемь корячилось тебе брат, с конфискацией. Аркаш, ты чего? Ты в порядке?
— Ты уверен? — прохрипел капитан. Ему казалось, что чертова планета ускорила свое верчение, как адская карусель. До искр в глазах, до дурноты и разрыва сосудов.
— Я думал ты знаешь. Северцев, давай я медика нашего кликну. Тебя не парализовало, случаем? Улыбнись, сука такая. Мы из таких задниц с тобой выползали, не дай тебе бог в моем кабинете отдуплить.
— Это, значит…
— Ничего это не значит. Кеша, ты у нас такой дурак по субботам, али как? Думаешь кто тебе шконку организовал? Я ведь говорил тебе не лезь? Говорил. Они обозревшие, зажравшиеся волки. И баба эта — Половцева. Скучно ей стало, а ты просто под руку подвернулся. Хорошо хоть капля порядочности в ней все же осталась. А может трахнул ты ее качественно. Северцев, очнись ты уже. Приди в себя. Найди себе простую бабу, чтоб борщ варила да трусы твои чертовы сатиновые стирала.
— Романыч, я передумал увольняться, — хмыкнул капитан. Отодвинул от себя лист бумаги и прищурившись посмотрел на старого друга. — Мне нужен допуск на зону. Одна встреча с отбывающим наказание. Разговор на час. И твои связи. Мужик должен выйти на свободу, как можно быстрее. УДО ему надо оформить. А потом я пойду куда скажешь — начальником охраны, на хрен, в задницу дьяволу.
— Пожалуй я придержу теплое местечко в офисе коммерса для себя, — задумчиво потер подбородок полковник. — Потому что после таких фортелей работа потребуется мне. Черт. Северцев, подведешь ты меня под монастырь. И Ларка меня ухайдокает, когда я вылечу с должности. Как пить дать освежует. Нам сына растить… Эх.
Домой. Северцеву срочно надо было домой. Помыться, побриться, стать собой. Выползти наконец из ломающей душу, депрессии. Оказывается даже кости травмированные болят меньше, чем чертова выжатая до сухости тряпки, божественная субстанция. Похмелье выветрилось из головы ледяным ветром, который гнал по улице клубы пыли. Центр города, а вокруг серость и беспросвет. Как в каменном мешке. Аркадий поежился и зашагал по потрескавшемуся асфальту, сжав в пальцах бордовую книжечку удостоверения. Времени Петр ему дал мало. Билеты нужно купить на ближайший поезд. Дел еще куча вдруг организовалась. Но если все получиться…