— Ты его не любила? Так ведь?
— Сначала думала, что люблю, — задумчиво говорит мама, гладит меня по волосам, а сама где-то далеко. — А потом…
— Тогда зачем ты обрекаешь меня на такую же судьбу? — мой вопрос повисает в воздухе. И рука на моей голове замирает. — Я не люблю мужа, мама. Меня можно заставить существовать с ним рядом, но любить я буду другого.
— Ты не понимаешь, — тон матери становится ледяным.
— Так объясни мне. Просто объясни, зачем я нужна Половцевым? Почему именно я должна родить им наследника? За чьи грехи я расплачиваюсь? Может тогда мне будет легче принять свою судьбу?
Мама резко встает, книга, которую я держу в руках летит на пол. Я с ужасом смотрю на выпавший из нее тест, который я сделала не знаю зачем. Может, чтобы убедиться, что жизнь моя теперь не только мне принадлежит. И что чертов доктор ничего не напутал, хотя это практически невозможно. Я смотрю, как расширяются глаза матери, в них плещется ужас.
— Ты… Ты беременна?
Я молчу. Глупо отвечать на вопрос, ответ на который горит двумя алыми полосками на дешевом картонном тесте, купленном мной в аптеке медцентра. Пред глазами колышется алое марево, тошнит и очень хочется чаю с лимоном. Но сил нет на то, чтобы встать и дойти до кухни. Не вызывать же из-за такой ерунды прислугу?
— Черт, Ира, это же Витин ребенок?
— Нет, — выдыхаю я. Может все вот так просто? Мать расскажет Половцевым о моем грехопадении, меня изгонят из рая и я наконец-то обрету то, о чем мечтаю. — Это что-то меняет?
— Ничего это не меняет. Слушай меня. Завтра мы поедем с тобой в клинику, вдвоем. Сделаешь аборт. Срочно. Нужно избавиться от байстрючонка. Ты не понимаешь…
— Нет. Мама. Это ты не понимаешь. Я рожу этого ребенка. И ни ты, никто другой не помешает мне.
— Мы погибли, дура. Из-за того, что ты раздвинула ноги перед первым встречным. Это ты не понимаешь… Риша… Зачем тебе младенец от алкаша нищеброда когда муж у тебя носитель шикарного генофонда? Родишь уродца…
— Мама, ты забываешься, — кривлю я губы в фирменной улыбке чертовых Половцевых. С кем поведешься… — там твой внук, или внучка.
— Там наша погибель. И Северцева твоего сотрут с лица земли, ты понимаешь это, если узнают, что этот младенец его? — шепчет мама. Нет, я не понимаю, но мне до ужаса страшно. — Ира, послушай. Половцевы мне доверяют. Давай завтра я тебя отвезу в клинику. Это нормально, что мать за дочь волнуется. Какой у тебя срок?
— Около четырех недель, — лепечу я, пытаясь понять, что задумала моя матушка.
— Прекрасно. Скажем что с первого раза удалось подсадить тебе эмбрион. Заплатим врачу, чтоб молчал. Четыре недели небольшой срок. Недоношенные дети порой рождаются достаточно крупными. Половцевы получат внука. Ира, детка…