Так бывает после выброса. Относительно малоподвижная хрень — та, что переваривает всякую органику, разъедая до ржавой пыли автомобили, понемногу впитывая энергию Зоны — вдруг становится необычайно активной.

Не дай Бог оказаться рядом!

А нас — угораздило.

Под лимонной завесой тяжело дышать. Едкий аромат бьёт в ноздри. Но я перелетаю на ту сторону. И в луче фонарика вижу, что впереди весь проспект зарос травой.

Значит, сюдане дойдёт !

Ребята мчатся следом: Ромка, Белка… Вжав голову в плечи, пробегает пять метров под облаком Миха. А позади, через трещины в асфальте, уже прорастают, как тёмные побеги, длинные тонкие щупальца!

Но все наши — уже с этой стороны.

Настя последняя проползает подоблаком . Я помогаю ей выбраться, выдергиваю вместе с рюкзаком. И нечаянно задеваю им край лимонной завесы — клапан и часть выступающего кармана превращаются в разъеденные ошмётки.

Пустяки!

Главное, все целы!

Я уже делаю шаг вперёд — подальше от жёлтой мерзости, когда отчаянный вопль раздаётся за спиной.

Вздрагиваю, как ошпаренный. Оборачиваюсь, свечу фонариком. Но, слава богу, с моими — порядок! Они здесь, со мной, и тоже испуганно оглядываются.

— А-а-а!!! Помогите, пожалуйста… — долетает из темноты.

Мы с Ромкой и Михой бросаемся к клубящемусяоблаку . Зазор под ним — уже меньше метра. И в этом узком пространстве бьётся человек — царапая пальцы до крови, пытаясь удержаться за трещины в асфальте. А длинные чёрные щупальца, обмотавшиеся вокруг ног, тащат его назад!

— Свети! — командую я Белке.

Мы ползём к незнакомцу, хватаем его за руки, подтягиваем на свою сторону.

Но щупальца не отпускают.

Держат человека мёртвой хваткой.

А едкие клубы надвигаются сверху — как могильный саван. Под ними уже нечем дышать от режущего глотку аромата!

И тогда Миха — без приказа — бросается с ножом дальше подоблако . Короткими ударами перерезает одно, второе щупальце… Остальные — сами выпускают жертву, уползают, как тонкие змеи.

Мы вытаскиваем спасённого из-подоблака .

— Молодец! — шепчу я Михе — сразу, чтоб не забыть.

Метров за пятьдесят останавливаемся.

— Ты как, нормально? — спрашиваю у незнакомца.

— Спасибо… — выдавливает он. И сейчас его охрипший голос начинает мне казаться смутно знакомым.

Я невежливо свечу ему в лицо фонариком. Матерюсь, почти не веря своим глазам. И командую Ромке:

— Отпусти его!

Спасённый падает на колени:

— Тень, братишка, не убивай!

Я хмуро качаю головой:

— Врёшь! Таких гнид у меня в братьях не было…

— Всё объясню! Клянусь!

Стиснув зубы, я рассматриваю искаженное лицо Бурого.

Оно запачкано грязью. Да и вообще, вид у него жалкий. Совсем не такой, как там, в БТРе — когда я мечтал выпустить в наглую харю несколько разрывных пуль…