Так, словно они что-то заметили?

Гнетущее, напряжённое, как струна, безмолвие давило на нервы хуже гуламясорубки .

Знаю, охрана не рискнёт вылезать из бункера.

Но там, в башенке, обязательно есть пулемёт. И несколько сот метров, которые отделяют нас от бункера — сущая мелочь для хорошо пристрелянного ПКМа.

А ещё имеются гранатомёты…

— Ой, мамочка! — прошептала Белка.

Я стиснул зубы — только истерики нам не хватало.

В это мгновенье, луч света скользнул дальше.

И я пополз вперёд.

Лишь минут через двадцать, мы оказались по ту сторону периметра. Повернули за угол ближайшего дома. Я включил фонарик и глянул на карту.

Она — достаточно подробная. Жаль, что полугодичной давности. И совсем паскудно, что ориентироваться надо в кромешной тьме.

Ни один ловкач не сунется ночью в плохо знакомую Зону. Город-то я помню. Но всё остальное изменилось слишком сильно.

Сейчас бы пригодились «ночные глаза». Ещё лет пять назад в сети курсировали байки о новом компактном устройстве. Дескать, хороший обзор в темноте даже в условиях сильной аномальности.

Оказалось, чья-то дурацкая шутка.

А мне сейчас не до юмора…

Я осмотрелся.

Судя по карте, вон там, за соседним кварталом начинаются поляфиолетовой плесени . А точка, где у нас встреча с двумя посланцами от хозяев Насти, расположена к северо-востоку.

Напрямик не пройдёшь, надо двигаться влево.

Я выключил фонарик. Перешёл разбитый тротуар, остановился посреди улицы, заросшей низенькой травой. Постоял, ожидая, пока зрение полностью адаптируется, и махнул рукой — можно!

Группа поняла без слов и двинулась за мной.

Шли не торопясь.

Но следующие двести метров оказались одними из самых трудных в моей биографии. Не потому что было страшно.

Да, неприятно застывать, вслушиваясь в каждый подозрительный шорох. Когда ветер катит мусор по грязным тротуарам, а тебе чудится шелест лаппрыгунца . Когда силуэт разлапистой ветки — как готовый к броскуживоглот.

Но сердце колотится не из-за этого. И не от этого — холодные капельки пота на висках…

Самое трудное — знать, что за твоей спиной, люди, которые в тебя верят.

— Уф-ф! — выдохнул я, едва дома заслонили нас от бункеров ОКАМа. И снова включил фонарик.

Посветил перед собой, прямо, налево. И аккуратно обошёлворонку .

В темноте её заметить куда труднее…

Мы повернули направо.

Обошли груду ржавчины, сохранившую смутные очертания троллейбуса. И дальше двинулись по обычному проспекту в спальном районе города.

То есть, лет двадцать назад он был обычный. А сейчас дома густо оплела какая-то коричневатая хрень, напоминающая лианы.

Никогда не видел её раньше. Но рассматриватьэто вблизи нет ни малейшего желания.