Миха перехватывает мой взгляд:

— Глупая мысль, — небрежно взмахивает стволом «беретты», — Господин Часовщик, будьте добры — соберите оружие и аккуратно сложите сюда.

Тот подчиняется. Складывает всё у ног Михи.

— Вот и чудно. Обойдёмся без эксцессов в оставшиеся несколько минут.

— Несколько минут до чего?

— До прихода ОКАМовских сталкеров, конечно! Красивый финал — да, Глеб?

Я тяжело опускаюсь на обломок стены:

— Значит, для тебя это игра?

— Увлекательная, с массой незабываемых моментов. Ох, какое у тебя было лицо — там, возле Ермилово!

Я стискиваю зубы. Мне невыносимо хочется сжать пальцы на его глотке.

Только не выйдет.

— А ты… спокойно смотрел, как Настя убивает одного из ваших?

— Ха! Не из наших. Тот майор был из низшего клана, да ещё заурядный кровосос. Им вполне стоило пожертвовать — ради такого эффекта!

Миха улыбается:

— Согласись, красивая комбинация! Ты с детства ненавидишьвысших и вдруг узнаёшь, что твоя подруга — одна из них. Отсюда — недоверие, неприязнь… Так прикольно было наблюдать за вами со стороны!

— Какая ж ты сука…

— Нет, Глеб, мы вместе это сделали!

Мои пальцы разжимаются. Куски артефакта вываливаются на траву.

Будто в страшном сне, я поворачиваю голову в сторону Портала.

Но это не сон…

Там, под мелким холодным дождём умирает девушка — та, что меня любила.

И которую — я предал!

Предал и погубил…

— Сядь! И не вздумай дёргаться. Не тебе о ней жалеть! Она ведь, и правда — мутант…

Его голос — как дребезжание пилы, долетающее через слой ваты.

Я опустил глаза.

Но все равно, чувствовал взгляды товарищей — тех, кому суждено платить за моё преступление. Отчётливо видел перед собой ржавую детскую площадку, залитую кровью траву… И неподвижное тело Насти.

Все равно был там — рядом с ней.

— … Я всадил в неё две пули, но она до сих пор жива. И сдохнет, лишь после того, как ей зададут несколько вопросов.

Белка всхлипнула:

— Но хоть перевязать-то можно — её и Романа?

— Ромку? — он пожал плечами, — На фига? Чтоб подольше мучился? Не стоит. Считайте, я ему, как другу, сделал одолжение!

— Тварь, нелюдь, упырь… — пробормотал Кид.

— А вот оскорблять не надо. Ты нужен живой, но ещё пару дырок в твоей туше я запросто могу добавить!

— Упырь — это не оскорбление, — сверкнула глазами Белка, — Это самое мягкое для тебя слово!

— А я считал тебя подругой, — обиделся Миха. И задумчиво повёл стволом пистолета, — Как считаешь, Глеб, она ещё нужна? Или уже нет? А может, бросим монетку?

Нет, Миха не злился, говорил очень спокойно. Он вообще был в отличном настроении — ведь у него всё получилось.

— Так, достаём монетку…