— Не сотни… Тысячи! — хладнокровно уточнил Миха, — И мы будем делать с ними всё, что угодно — в интересах питерского клана. Да, хоть на бутерброд намазывать! Ни одной банде лузеров и совков, типа вашей самозваной «Армии», не удастся этому помешать.

Он оглянулся, вслушиваясь:

— О, по-моему отряд сталкеров, наконец, дотопал! Медленные черти… Не любят во время выброса лезть за периметр.

Я незаметно вытащил из карманашарик затмения .

— Ну, что скукожились? — усмехнулся Миха, окидывая группу взглядом, — У нас в расписании — небольшая прогулка по Зоне. А теперь…

— А теперь, брось пистолет, щенок! — долетело со стороны ближайших развалин. И в подтверждение слов — пуля отбила кусок кирпича от стены.

— Не сталкеры… — прошептала Белка.

Совсем не сталкеры окружали наш дворик. Значит, помогли-таки «жучки»?

Лицовысшего окаменело. Но лишь на долю секунды.

— Третий раз не повторяем! — уточнил голос, и я узнал характерную хрипотцу Керима.

А в глазах у Михи появилось что-то вроде озорных огоньков — он опять казался обычным, даже чуть нескладным, пятнадцатилетним пареньком.

Именно так его и воспринимали бандиты.

На свою беду.

— Сейчас… — дрогнувшим голоском озвучивает Миха, — Видите, кладу пистолет на землю…

Он действительно, чуть приседает, внимательно оглядываясь по сторонам.

А в следующие десять секунд раздаётся восемь пистолетных выстрелов. Кроме них — беспорядочная пальба из автомата.

Пока мы распластываемся по траве — пули АКМов долбят землю, звенят о ржавые железки, раскалывают остатки кирпичных стен по периметру трансформаторной.

Кажется, любому, кто поднимет голову — немедленно вышибут мозги!

Но Миха стоит во весь рост.

Бесплотной тенью… Размытым силуэтом… И из этого сероватого пятна один за другим раздаются сухие хлопки «беретты».

Это выглядит нереальным, но он ни разу не замедляется, чтоб выстрелить! Делает то, что не под силу другим упырям.

Ускользая от пуль, сам ни разу не промахивается. И с каждым его выстрелом — автоматная стрельба становится глуше.

А потом и вообще стихает. Наступившее безмолвие кажется гробовым. И удивительно отчётливым — шелест дождя.

Восемь выстрелов — восемь бандитов, если считать Керима.

Силуэт Михи опять обрёл плоть. И холодный зрачок «беретты» целится мне в голову:

— Ай-ай-ай, что это ты задумал, Глеб?

За десять секунд под огнём, я успел подползти к груде оружия. Больше не успел ничего.

— А что у тебя зажато в кулаке? Даже не пробуй!

Попытался бы…

Но смысла, и правда, нет.

Я разжимаю кулак.

—Затмение, - нависая надо мной, проявляет эрудицию Миха, — Клади его на травку… Только медленно!