А я выскакиваю наружу.
Что есть духу, мчусь к углу дома. Главное успеть!
Пролетаю вдоль узкой, прерывистой ленты асфальта, сворачиваю в траву, спотыкаюсь и падаю.
Очень натурально!
Ещё более натурально я матерюсь. В высокой, по колено, траве оказалась железяка- я сильно ударился об неё ногой.
Но, главное, успел!
Рядом — какие-то развалины. Всего несколько шагов и я смог бы там укрыться…
Только зачем?
Перекатываюсь в траве, выхватываю пистолет и начинаю палить по окнам крайнего подъезда.
— Я знаю, что вы там, грёбаные упыри!
Вот это — вряд ли. Скорее всего, там их уже нет. Без противогаза внутри никому не усидеть — дажевысшим .
Но главное, теперь они поймут, что мы знаем!
Больше нет смысла действовать исподтишка. Теперь они могут убивать открыто…
Расстреливаю по окнам остатки магазина — восемь разрывных пуль. Я выгляжу идиотом — как раз то, что надо.
— Выходите, уроды, потолкуем!
Всё. Затвор остался в заднем положении. Громко ругаюсь, жму кнопку фиксатора — пустой магазин вываливается из рукояти. А я лезу в карман — за вторым.
И в этот миг, вижу фигуру у глухого торца дома.
Нас разделяет десяток метров, не больше.
В лунном свете, его хорошо можно разглядеть… Дорогой штатовский камуфляж, отличные лёгкие ботинки. Автомат на ремне болтается за спиной.
Паренёк смотрит на меня и широко улыбается. На вид он совсем молодой. И кажется безобидным — словно игрок в пэйнтбол. Только нож, блеснувший в его руке — хороший, настоящий…
— Привет!
Я щелкаю магазином и стреляю. Но фигуры уже нет там, у стены.
Она — правее. И на целых два шага ближе!
— И о чём ты хотел потолковать?
— О том, что вы не смеете убивать!
Ещё выстрел.
Опять — в пустоту!
— Не смеем? — хохочет паренёк.
— Ни детей, ни стариков!
— И кто же нам запретит? — он совсем рядом. До него — метров пять не больше!
— Я!
Выстрел. Мимо!
— Хорошо. Мы начнём с тебя! — скалит он зубы. И опять исчезает. А откуда-то справа долетает тихий голос:
— Сейчас выпущу тебе кишки… — он говорит это вкрадчиво, почти нежно.
Быстрая, неуловимая тень мелькает в воздухе. Но за несколько шагов от меня вдруг материализуется — как раз в том месте, где начинается редкая, будто зноем высушенная трава…
Я успеваю прочесть изумление в глазах паренька.
И стреляю. В этот раз — без промаха!
Яростный крик рвётся из его глотки — боль и ненависть. Сверкает лезвие ножа. Паренёк идёт на меня, даже, когда кусок его черепа слетает к ёдреной фене!
Я вдавливаю спуск, так что палец немеет.
Брызги крови, мозгов… Сдыхай, сволочь, сдыхай!
Стоп! Какое-то движение сзади?
Короткая очередь раскалывает воздух!