— Запамятовала, честно. У тебя радио есть?
Я включил приемник. Когда прогрелись лампы, из динамика донесся голос диктора. Страну поздравляли с наступлением 1939 года.
— Ну, с Новым годом, молодежь! — Тамара Тимофеевна подняла бокал.
— С Новым годом. Полина! Забыл спросить: кто главный массовик-затейник?
— Какой еще затейник?
— Ну, командир экспедиции. Перелета, если по-другому.
— А! Формально — я. Но у тебя будут самые широкие полномочия.
— Тогда за Новый год. И за новые достижения!
Мы чокнулись. Не в смысле «поехали кукушкой» — мы, летчики, и без того чокнутые, а бокалами.
После недолгих посиделок настало время отдыхать. Тамара Тимофеевна ушла к себе, а мы с Полиной побежали, что называется, в койку. Бледный образ Марины — моей покойной жены, на несколько секунд встал у меня перед глазами. Но я встряхнул головой и развеял наваждение. В конце концов, я не святой.
Когда страсть немного нас отпустила, и Полина удобно устроилась на моей груди, я ее спросил:
— Ты замуж не собираешься случайно?
— За тебя — точно нет, — Полина не полезла в карман за словом. — У нас с тобой все по-дружески. Для здоровья.
Меня, если честно, это устраивало. Поэтому я промолчал, просто обнял Полину и покрепче прижал ее к себе. Как подушку. Так мы и уснули.
Глава 35 Экипаж? Экипаж…
Получить разрешение Поликарпова не составило труда. Шеф даже обрадовался, когда я влетел к нему в кабинет и вывалил на голову все, что знал о перелете.
— Мне идея кажется разумной. Что скажете? — добавил я напоследок.
Поликарпов потер виски руками, глянул план полета и поводил по бумаге пальцем, шевеля губами.
— Вперед, Алексей Васильевич. Летите, как птица. Все равно работа пока стоит. Почти…Через неделю Гридинский начинает испытывать И-310 в Щелково. Не хотите присутствовать?
— Нет, Николай Николаевич. Поля только что притащила «Сталь» на Ходынку. Я начинаю подготовку. С вашего благословления, конечно.
— Благословляю! — Поликарпов, выпускник семинарии, осенил меня крестным знамением.
Немногие удостаивались подобного от Поликарпова. Значит, шеф доверил бы мне свою жизнь.
С легким сердцем я покинул кабинет. Полина ждала в коридоре. От нее пахло маслом и авиационным керосином. Очевидно, летчица только что выбралась из ангара, где механики обслуживали турбовинтовые двигатели.
— Ну как?
— Одобрил. Ну, веди меня, боевая подруга. Показывай своего скакуна. Или, вернее, «скакунью». У американцев самолеты женского рода.
— Как и корабли. Честно скажу, я редко когда соглашаюсь с капиталистами. Но в данном случае — вполне.
Пару дней я изучал самолет. Потом слетал по кругу и опробовал двигатели в воздухе. Я пришел в восторг. Такой прыти от тяжелой по сравнению с истребителями машины я не ожидал. На высоте шесть тысяч метров стрелка указателя скорости перевалила за семьсот километров в час и подобралась вплотную к семистам пятидесяти.