— Да понимаю, прости. Я просто рад тому, что все обошлось и ты жива. Несколько полетов я уж как-нибудь сделаю за тебя. А потом с радостью уступлю место. Хорошо?
— Сойдет, — на лице Полины не было энтузиазма. По вполне понятным причинам. — Справишься?
— Я могу летать на всех самолетах, которые уже были и кое-каких из тех, которые еще будут. Не переживай.
— Хвастун ты, Вихорев. Ох, и хвастун.
— Есть немного. Сам себя не похвалишь — стоишь как оплеванный.
Полина фыркнула. Мы болтали о пустяках целый час — не уходить же сразу. Надо немного развлечь болезную — что-то она приуныла.
Наконец я поднялся:
— Пока, в общем. Спать пойду. И не вздумай сбежать.
— Или что?
— Или отстраню от полетов по здоровью. Я сейчас командир… Да не смотри волком. Ты должна полностью поправиться, — добавил я, заметив, как Полина яростно сжала кулаки.
Я вышел из палаты и закрыл дверь. Два деда так и продолжали резаться в шахматы.
Глава 24 Сбит! Сбит!
На следующий день распогодилось. Начались полеты. Теперь мне предстояло сесть за штурвал самого обычного поршневого бомбардировщика. Нет, не совсем обычного. ДБ-240 — машина скоростная, выдающаяся. Полина умудрялась выжимать из него почти пятьсот километров в час. Сколько выдаст турбовинтовой вариант, оставалось только догадываться.
Борин встретился со мной у крыла самолета. С первых секунд он дал понять: на самом деле главный здесь он. Это с него будут спрашивать за результаты испытаний.
— Ты уже прочитал полетное задание? — начал он с хода.
— Когда? Я еще дела не успел принять за Полиной. Для меня все, что происходит с бомбардировщиком — чистая доска.
Борин вытянул из планшета папку:
— Ознакомься. Сегодня необычное задание. Бомбардировка морской цели в районе Туапсе. Нужно проверить, как влияют блики на воде на оптику прицела. Бомбы, как обычно, боевые. Фотолаборатория нам сегодня не нужна — морячки все сами сделают. Так что Саша пусть отдыхает.
— Как много нового узнаешь в последнее время. Жаль только, новости каждый раз одна непонятнее другой. Ну да мне все равно.
В кабине стрелка-радиста, под прозрачным куполом с торчащим крупнокалиберным пулеметом, расположился лейтенант Петряев. Я поднялся к нему: проинструктировать нового члена экипажа.
— Будет мутить, пользуйся пакетами. Не стесняйся. Сам будешь полы драить в кабине, если вывернет. А теперь папу соединим с мамой, — я воткнул разъем гарнитуры в шлемофоне в переговорное устройство. — Оставайся всегда на связи. Следи за воздухом и докладывай, обо всем подозрительном и не очень. Ты здесь не в прогулочном полете.