Начальник аэродрома подал мне руку и поморщился:
— Вы еще номер самолета и двигателя назовите. Подполковник Ремезов. Мы ждали вас на полчаса раньше.
— Я летел над железной дорогой. Не стал возиться с навигацией.
— Ясно. Как железка? — Ремезов, очевидно, шутил. Ну, или пытался.
— Поезду пришлось посигналить. Вроде обошлось. Я могу идти? Хочу родителей навестить.
— Прямо в летном комбинезоне в город?
— Виноват. В истребителе не нашлось места для модного костюма. У мамы наверняка есть что-нибудь из старых моих вещей. Только не говорите об этом никому.
— Почему?
— Шпионы. Они охотятся за моей одеждой. Она из секретной ткани, специально для летчиков.
Ремезов наконец понял, что я над ним издеваюсь. Он протянул мне кусок картона.
— Хватит дурачка строить, товарищ Вихорев. Идите уже домой. Только подпишите акт передачи самолета. Вот временный пропуск.
Я вернулся к механику и поставил закорючку в бумагах.
— Все, больше от меня ничего не требуется?
— Остальное — наша забота. Отдыхайте, товарищ Вихорев.
Я через проходную вышел на улицу. Пара кварталов пешком, и я поднялся на второй этаж родительского дома. В нем всего восемь квартир, из них четыре — коммунальные. Нам же, как работникам оборонки, полагалась отдельная жилплощадь.
Я вошел в коридор и едва не влетел головой в чьи-то мокрые штаны — как обычно, соседи вывесили выстиранную одежду на веревку. Поначалу родители с ними часто ругались, но потом просто махнули рукой.
Я толкнул дверь — такую знакомую. Каждая царапинка была на ней родной. Вот эта появилась, когда грузчики вносили шкаф. А этот вырез я сделал сам — ножичком в десять лет. Ох и досталось мне от отца… ну да все это дела давно минувших дней.
Дверь оказалась заперта. Я достал из кармана летного комбинезона маленький ключик — всегда ношу его с собой, вставил в замок и повернул. Раздался щелчок, а вслед за ним — повелительный голос:
— Гражданин, что вы тут делаете?
Глава 8 Блудный сын
Я обернулся. Передо мной был милиционер: неулыбчивый молодой парень со стандартным для стража закона лицом — каменным, непрошибаемым даже бронебойным снарядом. Он расстегнул кобуру с наганом и положил руку на рукоятку револьвера, готовый выхватить оружие в любую секунду.
— Чего, чего? Живу я здесь, вот чего, — спокойно ответил я. — По крайней мере, два десятка лет прожил.
— Что-то я тебя раньше не видел.
— Я тебя тоже. Ты представиться не забыл, страж закона? Не учили?
— Участковый уполномоченный Ким Саныч Бояркин.
— Наверное, новенький? Когда-то участковым у нас был Павел Викторович.
— Он на пенсии. Хватит мне заговаривать зубы. Подозрительно выглядишь. Комбинезон этот, пистолет на боку. Не шпион? Предъявите документы, товарищ!