То, что я увидел, привело меня в ужас. Мост через небольшую речушку обрушился. Одна его часть скрылась под водой. Если курьерский поезд на полной скорости въедет в поломанные опоры, там не то что костей, щепок от вагонов не соберешь. Паровоз и тот разбросает колеса по окрестным деревням, а его котел будет лететь до самого Ярославля.

Я по привычке нажал на тангенту радиостанции. Вернее, хотел нажать. Вот только на И-153 ее никто не удосужился поставить. Придется действовать по-другому. Как? Да кто его знает.

Я как мог, разогнал истребитель, помчался навстречу поезду и пронесся в нескольких метрах от локомотива. Он, к сожалению, так и не замедлил ход. Паровоз плевался клубами пара, но, в отличие от распространенного клише, дым над трубой был едва заметен. Хороший машинист не портит воздух, как говорится.

Я развернулся чуть ли не вокруг хвоста, уменьшил скорость до предела и полетел вдоль путей, показывая рукой… что? Да кто ж знает, что означают эти странные знаки? Пассажиры прилипли к стеклам, разглядывая диковинку — биплан без шасси. Да сорвите уже стоп-кран кто-нибудь!

Люди удивленно таращились, детишки радостно показывали зубы, но ни один человек не повернул заветную рукоятку. Поезд продолжал мчаться навстречу гибели.

Пути пошли через лес. Осталось совсем немного до поворота, а там и до разрушенного моста. Я, в очередной раз неспешно обгоняя поезд — посадочная скорость И-153 всего девяносто километров в час, стучал себя по лбу и показывал пальцем вниз — останавливайтесь. Потом на секунду бросил управление и скрестил руки над головой — один раз, второй, и провел ладонью по горлу. Сигнал остановки и приказ выключить двигатель. Все, это последний шанс. Поезд вошел в кривую.

Мне показалось, что мой самолет рванулся вперед. Но стрелка указателя скорости так и стояла на цифре десять — сто километров в час. Кто-то сорвал стоп-кран! Наверное, среди пассажиров оказался летчик.

Поезд остановился за несколько метров до разрушенного моста. Люди высыпали из вагонов — они махали мне руками. Паровоз исчез в облаке пара — наверное, машинист открыл продувочные краны. Я промчался низко над составом раз, другой, и со спокойной душой взял курс на Ярославль. Больше от меня ничего не зависело.

Я глянул на часы: оказалось, мои пируэты над поездом заняли всего семь минут. Мне же показалось, прошло не меньше часа. Значит, горючего мне хватит с избытком.

Вскоре я пересек узкое русло реки Которосль и развернулся в сторону сверкающей на солнце Волги. Внизу потянулись улочки Ярославля. Где-то там, у берега великой русской реки, возвышались Успенский собор и колокольня, взорванные меньше года назад. Как по мне, так это настоящее варварство — ломать то, что в тяжких трудах и лишениях построено предками. Хотя бы музей устроили — все было бы дело. Но, как я уже говорил, подобные взгляды лучше держать при себе. Надеюсь, когда-нибудь эта вакханалия все же закончится. Иногда именем революции люди творят ужасные вещи.