Я вкратце поведал родителям шпионскую историю — обстоятельства гибели моей несчастной жены.
— И ты так спокойно об этом говоришь?
— Сделанного не воротишь. Может, не будете сыпать соль на мои еще незажившие раны? Скажу только одно: если бы ситуация повторилась, я сделал бы это снова.
— Почему? — отец и мать воскликнули одновременно.
— Я был в Испании. Видел, что творят фашисты. Видел краем глаза, но мне этого хватило. Не хочу, чтобы война пришла в мою страну.
— Кто ж этого хочет?
Я поднял руку:
— Поймите, если был бы другой выход, я бы его нашел. Но иначе никак. Все. Баста, финита, кьюзо, как говорят итальянцы. Давайте о чем-нибудь более приятном.
Мы болтали до самого вечера. Как на духу, я выложил всю свою жизнь — от побега и летного училища до сегодняшнего дня. Утаил только любовные похождения и секреты Родины. Меньше знаешь — крепче спишь, как говорится.
Отец качал головой, мать вздыхала, разглядывая свои руки. Интересно, все родители непоследовательные? С одной стороны, требуют от мальчика быть мужчиной, с другой — стоит ему совершить мужской поступок, больно пинают и обвиняют во всех смертных грехах.
— Что ж ты внучку отдал чужому человеку на воспитание? Бабке с дедом не пришло в голову привезти? — хмуро спросил отец.
— Учитывая ваше ко мне отношение, нет. Надеюсь, вы меня простите за это. Серьезно извиняюсь. При первой же возможности приеду с дочерью. Правда, мне пока не до отпусков.
— Ловлю на слове, — кивнул отец.
— Мне пора спать. С утра на аэродром. Вам хочется еще поговорить, но поймите, я — не сверхчеловек. Завтра у меня вылет и я должен быть как огурчик. Свежий, а не маринованный, из банки.
— Мы понимаем, — сказала мама. — Не держим. Отдыхай. Спокойной ночи.
Я еще раз извинился и ушел в свою комнату. На сердце у меня было хорошо и легко: тяжкий груз вины перед родителями свалился с души, рассыпался мелкими осколками, растаял навсегда. Жаль, этого не видит Марина. А может, видит оттуда, где она сейчас находится? Спросить бы о загробной жизни у Поликарпова — кажется, он об этом что-то знает. Но даже ему я не мог открыться в таких интимных вещах. Хотя уж кто, а он точно не посчитает меня сумасшедшим и тем более «вредным элементом».
Трудно сказать почему, но в эту ночь я спал, как младенец, вдоволь напившийся материнского молока. Утром, после легкого завтрака, я, бодрый и свежий, пошел на завод. Там я и обнаружил сюрприз. Правда, не от Поликарпова, а от его главного конкурента — Яковлева.
Глава 9 Лекция у крыла
И-153 исчез. Видимо, его утащили в глубину заводских цехов, как человека увозят на каталке на операцию. С той лишь разницей, что человеку нельзя заменить сердце так же просто, как самолету меняют мотор. Впрочем, медицина — не мой конек… ну да это уже отмазки.