— Ты как разговариваешь с отцом? — папа хлопнул по столу ладонью.
Тарелка подскочила, и суп брызнул мне на комбинезон. Ничего, на нем и так масляных пятен хватает.
Я ответил в своей обычной манере:
— Как разговариваю? Как Герой Советского Союза. Недоделанный, правда — представление никак не утвердят. Согласитесь, даже так это хорошее достижение?
С минуту отец молчал, переваривая услышанное. Потом нехотя согласился:
— Да, неплохо, согласен. И все же я тебя не понимаю. Только не неси чушь о мещанстве, о служении Родине, о целях и задачах социализма, о величии народа и партии. Человек ищет место потеплее. И своим детям желает того же.
Я почесал затылок, подбирая слова помягче, поделикатнее. И посерьезнее.
— Труд не должен быть в тягость. Какой смысл в работе, если ходишь на нее как на каторгу? То же самое могу сказать о невесте. Может, она была хорошая, выгодная партия, да и девушка симпатичная, и отец у нее большой начальник, но мне она не понравилась. Жить-то с ней не вам. Вот я и ушел из дома устраивать свою жизнь по-своему. Не так, как вы решили.
— Мы делали все ради тебя, — отозвалась мама. — Все для твоего блага.
— Знаете, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями? Исполни я вашу волю, страдал бы до гроба. И все равно бы развелся и уволился. Только время бы безвозвратно потерял. Нельзя силой, пинками загонять человека в счастье. Надеюсь, вы все же признаете, что я, став летчиком, многого добился на этом поприще.
— Но ты мог погибнуть! Пилот — опасная профессия.
— Не страшнее лесоруба. Что ж. Раз вы все-таки упорствуете, я пойду. Переночую в кабинете у начальника аэродрома…
— Нет, стой! — воскликнула мама. — Оставайся. Ты же не будешь возражать, Вася?
Отец, похоже, смирился с моим поведением. Он сдался, засунул гордыню поглубже и принял меня таким, какой я есть. Разгильдяем и, по его же словам, неслухом.
— Не уходи. Что ж, раз ты сам взвалил на себя тяжкий крест, неси его достойно. Летай, защищай страну, сражайся с врагом…
— Мой «враг» — Николай Николаевич Поликарпов, — я в очередной раз не удержался от неприкрытого ехидства. — В кавычках, конечно.
— Это как?
— Он же создает самолеты, с которыми я сражаюсь, как испытатель.
— Ты не можешь без шуток.
Отец протянул мне руку. Я пожал ее через стол, едва не опрокинув полупустую тарелку. Мама вдруг посмотрела мне в глаза:
— До нас дошли слухи… ты женился. Приезжайте в следующий раз вместе.
— Это невозможно.
— Почему?
— Я убил свою жену.
Мама улыбнулась. Она, очевидно, приняла сказанное мной за шутку.
— В каком смысле?
— В прямом. Расстрелял из пушки Таубина. И двух пушек Волкова-Ярцева.