— Простите, ребята, — сказал я летчикам. — Инструктор из меня не очень. Завожусь сильно. Надеюсь, вы меня не вызовете на дуэль за оскорбление личности.
Малов расхохотался в голос. Гридинский и Вилена заулыбались.
— Да нормальный ты инструктор. Мы и сами такие. Обложим курсанта в три этажа — глядишь, и перестанет зенками по сторонам шарить.
Малов достал пачку сигарет, но, поймав мой неодобрительный взгляд, тут же спрятал ее обратно.
— Керосин. В цехе и на стоянке курить запрещено. Место для загрязнения атмосферы вон там, возле конторы, — я ткнул пальцем в сторону администрации КБ.
— Виноват. Больше не повторится.
— Я надеюсь. На сегодня занятия окончены.
— Когда полетим? — поинтересовался Гридинский.
— Когда я скажу. Но это не точно. Все свободны. Встречаемся завтра в том же месте в тот же час.
Гридинский что-то недовольно буркнул. Летчики пошли в курилку, оставив меня в гордом одиночестве. Нет, я понимаю морской обычай: командир корабля не вхож в кают-компанию без разрешения старшего офицера, но у летчиков подобного вроде нет. Чего это они? Могли бы пригласить для приличия, пусть я и не курю.
Навязывать свое общество я не стал и пошел переодеваться. Когда я вернулся домой, Полины уже не было. Птичка повеселилась и упорхнула.
Глава 5 Опасный инцидент
Только спустя день наземных тренировок я позволил «ученикам» подняться в воздух. Первым, по старшинству, вылетел Малов. Я, заняв место у полосы с биноклем, с тревогой в душе наблюдал за сверкающей на солнце «семеркой», когда она, грохоча двигателями, промчалась по взлетной полосе и ушла в безоблачное весеннее небо.
На этот раз ничего не произошло. Малов сделал два круга, выпустил шасси, четко и уверенно, по-инструкторски, приземлился и зарулил на стоянку. Место в кабине заняла Вилена. Гридинский, как истинный джентльмен, уступил даме место. Это ее и спасло.
И снова два круга, посадка — и вот в кабине молодой летчик. Самолет пронесся мимо вышки — гром двигателей на максимальном режиме едва не оглушил меня. Воздушная волна растрепала бы мои волосы, не будь они стрижены уставным «ёжиком».
Гридинский сделал первый круг — по его почерку я видел: он, в отличие от своих коллег, управляет самолетом слегка небрежно, точно «семерка» — его летающий дом. Но и придраться мне было не к чему. От задания Гридинский не отклонялся ни на метр.
«Семерка» пошла на второй круг… вдруг раздался удар, слышный даже с расстояния. Двигатели стихли, а потом и смолкли. Самолет клюнул носом и помчался к земле. Все, конец Александру… нет, Саше. На такой малой высоте бесполезно прыгать с парашютом: он не успеет раскрыться.