Холл встретил меня тишиной и слабым запахом воска от натёртого паркета. Слуга, возникший будто из тени, почтительно склонил голову:

— Ваше сиятельство. Граф изволили просить вас к себе в кабинет немедленно по возвращении. С ним князь Юсупов.

«Ну что ж, начинается», — констатировал я про себя, ощущая, как непроизвольно напрягаются плечи. Предстоял непростой разговор.

Я сделал шаг вперёд с нарочито беззаботной улыбкой:

— Добрый вечер, господа! Князь, всегда рад вас видеть!

— Добрый вечер, Пётр Алексеевич, — отозвался Юсупов, и в его голосе звучала усталая обречённость. — Признаться, я здесь не от избытка приятных эмоций. Причина моего визита печальна и крайне деликатна. Отчаяние привело меня к Дмитрию Борисовичу, а теперь, видимо, и к вам. Не откажите выслушать меня?

Моим ответом был сдержанный кивок. Я опустился в кресло, принимая позу внимательного слушателя.

— Рассказывайте всё по порядку, Борис Николаевич, — сказал граф. — Петру нужно ясно представлять картину.

Юсупов изложил всё дело с княгиней Оболенской, не утаив ни одной детали. В конце, волнуясь, он стал настаивать на верно подданничестве своей дочери, называя произошедшее трагической ошибкой. Я слушал молча. Его рассказ оборвался, и он вопросительно посмотрел на меня.

Я изобразил задумчивость на лице.

— Борис Николаевич, что вы ожидаете от меня?

— Пётр Алексеевич, я не знаю наверняка какое положение вы занимаете в ведомстве Бенкендорфа, но уверен влияние ваше велико…

— Но не безгранично, Борис Николаевич. Дела первой экспедиции меня мало касаются и предпринять что-то серьёзное я не могу. — прервал я князя. — Я не сомневаюсь в лояльности вашей дочери, однако по вашему рассказу она успела стать фигурантом в не очень приятном деле. Вы знаете отношение императора к вольнодумству и революционным движениям. Ваш сын пострадал от неосмотрительного знакомства, а тут доказанное фактами вольнодумство и подстрекательство к противоправным действиям.

— Господь с вами, Пётр Алексеевич, какое подстрекательство. — Не на шутку испугался князь. — Да, необдуманные высказывание, вольные рассуждения, не более того.

— Не будем спорить, Борис Николаевич. Я постараюсь что-либо предпринять, но обещать ничего не могу. Единственно что будет самым разумным сейчас, это уехать куда-нибудь за границу. Скажем во Францию. У вас же там имеется поместье?

— Да, есть, но я опасаюсь, что ей не разрешат выезд за границу. — Печально констатировал князь.

— С этим я, наверное, смогу помочь. Мне необходимо переговорить с вашей дочерью.

— Конечно, Пётр Алексеевич. Когда ей ждать вас?