— Государь изволил наградить тебя столь высокой наградой и произвести в княжеское достоинство. В ближайшие дни все узнают об этом. Тем самым император во всеуслышание заявляет о том что ты его человек, весь, полностью. Несмотря на все попытки недоброжелателей ты взобрался на вершину власти какая только доступна простому смертному. Это и пугает меня. Учитывая твой характер, риск слететь с вершины очень даже вероятен. Я тебе говорил, что твои недруги объединяются и создают партии, которые имеют большие возможности. Нессельроде несмотря на всю не любовь к англичанам пошёл на сближение с ними. Твоё возвышение это личная его обида. Такие вещи не прощают.
— А кто сказал, что я прощаю кого-то? — мой ответ был холоден и решителен.
Мы смотрели в глаза друг другу.
— В этом твоя проблема, Пётр. Ты действуешь часто слишком прямолинейно и предсказуемо. В этой игре есть правила, за нарушение которых можно поплатиться.
— Как говорят наши лучшие друзья, англичане. Если правила мешают добиться победы, настоящие джентльмены меняют их. Полно Дмитрий Борисович нагонять страхи и без того страшно жить. Вы решили кого можно будет ставить послом в Константинополе и во вновь открываемом генеральном консульстве в Александрии? Это же дело восточного отдела?
— Я могу только советовать и предложить, а окончательно решает Нессельроде. — быстро переключился граф.
— Вот и подумайте, кого и как утвердить на эти должности. Это должны быть умные и решительные люди. Естественно лояльные нам. А лучше преданные своему делу и России.
— Слушаюсь, ваше сиятельство. Я уже работаю над этим вопросом.
— Вот и хорошо. Особенно подумайте над кандидатом в Александрию. У меня большие планы на неё.
Глава 30
Пластуновка. Штаб бригады.
Андрей сидел за столом и читал письмо от командира. Письма из дома и это интересное письмо. Несколько раз перечитав его, он приказал дежурному вызвать командира второй сотни хорунжего Муравина.
— Здравия желаю, командир. Вызывали?
Сотник Муравин, как всегда, аккуратно одетый и подтянутый. Даже обычная полёвка сидела на нём ладно.
— Здравствуй, Константин. Получил вчера письмо от командира. В нём сведения, касающиеся твоей жены.
— С чего это вдруг командир заинтересовался моей женой? — встревожился Костя.
— Да ты не волнуйся. Сядь. Сведения хорошие, только не проверенные. Нашлась её природная мать. Она же приёмная дочь?
— Да, приёмная. И как это понимать? Столько лет не зналась, а тут объявилась.
— Костя, остановись, дай сказать, а потом будешь вопросы задавать, — резко осадил Андрей.
— На человека, который работает в Александрии, вышла женщина по имени Милица и стала расспрашивать про пропавшую пятнадцать лет назад девочку. На обоз переселенцев напали горцы и, перебив охрану, захватили в полон женщин и детей. Маленькую девочку брать отказались и бросили в разбитом обозе. Олесь с Матвеем в Александрии. Он и пересказал историю Марьяны. После того как увидел лицо женщины, утвердился в том, что это мать Марьяны. Очень похожа, но только Марьяна чернявая. Женщина утверждает, что это она в отца. А отец Марьяны, поручик Елисаветградского гусарского полка Костич Николай. Серб, и мать её сербка. И выходит она, Мария Николаевна Костич, из старого сербского болярского рода. Дворянское сословие признано. Её дед, Святозар Костич, подполковник этого же гусарского полка. Жив или нет — неизвестно. Олесь подтверждает правильность рассказа женщины. Она попала в рабство и была куплена купцом из Александрии. После рождения сына купец женился на ней. На предложение выкупить её она отказалась. У неё двое сыновей, и она приняла ислам. Ты пока не торопись, командир уточнит в архиве Елисаветграда и сообщит дополнительно. Можешь, конечно, рассказать Марьяне, но сам понимаешь, возможно, ошибка. Но если подтвердится — это сильно облегчит жизнь тебе и Марьяне.