— Я участвовал не ради славы или личных выгод. И, как человек, далёкий от тонкостей высокой политики, не считаю нужным высказывать своё мнение. Я не дипломат, я воин.
— В таком случае, почему именно вас император назначил полномочным посланником? — спросил Мухаммед Али-паша.
— Мне неведомы мысли императора и мотивы его решений. Я получил приказ и выполняю его в меру своих способностей, — уклончиво ответил на вопрос. — Полагаю, моя миссия завершится с подписанием договора. Ибо наши державы обречены на противостояние — слишком уж много между нами непримиримых противоречий и тех, для кого наши, хотя бы терпимые соседские отношения неприемлемы. Слишком много выгод получают те, кто толкает нас в пучину войны. Вам лишь кажется, уважаемый Мухаммед Али-паша, что вы принимаете решения. Вас к ним подталкивают или направляют ваши мысли в нужную сторону. Это происходит не только с вами, но и с другими, кто стоит у кормила власти. Это и есть высокая политика — как обмануть другого, чтобы получить выгоды для себя. Или вы думаете, что помощь Франции и Испании от большой братской любви к вам? — грустно усмехнулся я.
Мухаммед Али-паша молча слушал.
— Граф, а вы не хотите перейти ко мне на службу? Условия более чем хорошие. — неожиданно спросил он.
— Нет, уважаемый, Мухаммед Али-паша. У вас слишком жарко. — Ответил я с серьёзным видом.
После некоторого замешательства Мухаммед Али-паша громко рассмеялся, Ибрагим широко улыбнулся.
— Что же, довод серьёзный. — наконец успокоился он.
Глава 9
Мирный договор заключили. Изменения в торговый договор внесены. Мне выдали один экземпляр мирного договора и я, распростившись со всеми своими знакомыми, прибыл на «Двенадцать апостолов», который со всем отрядом тронулся в Константинополь.
— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — приветствовал меня адмирал Нахимов.
— Здравствуйте Павел Степанович, рад видеть вас в здравии.
— Благодарю вас, ваше сиятельство!
Вечером Нахимов вместе с Корниловым доложили мне об их участии в морской блокаде и бомбардировке Бейрута. О приказе адмирала Нейпира про перенос десантной операции на сутки, что в итоге вылилось почти на двое суток. Мои предположения оказались верны.
По прибытию в Константинополь отряд должен был готовится к уходу на базу, в Севастополь. Ну и следующий вечер я решил расслабиться в кругу офицеров корабля. Песни, исполненные мной, мгновенно распространились среди кораблей отряда. Вечер на рейде стал достоянием Черноморского флота. Все в один голос утверждали, что я сочинил эту песню именно для них. Они называли её Севастопольский рейд.