Стабильность царила в библиотеке: грабители сюда не заглядывали, сохранялся полный порядок на шкафах и инкрустированных конторках, шеф похрапывал-посапывал, предусмотрительно забронировав себе брюшко мощным фолиантом в сафьяновом переплете. Выглядело это умилительно, если, конечно, не брать в расчет, что мсье Вейль лжив насквозь и на всю длину: от носков до наметившейся плеши. Носки, кстати, протерлись зверски, пятки торчат как у парижского клошара.
— Босс, вы и обед проспите. Тут возник актуальные вопрос по штатному расписанию штабного экспедиционного отдела.
— А? Где? — Вейль разочаровано всапнул и открыл слипшиеся глазки.
— С книжечкой поосторожнее, — посоветовала Катрин. — Она, небось, уникальная.
Угадала. В смысле, не раритетность издания, а насчет взведенного револьвера под книгой.
— Слушайте, Вдова, а зачем… — шеф посмотрел на часы, присмотрелся и огорченно поднял бровки.
— Настал конец времен и последний день Каира. И восстали легионы мертвецов, и погнали прочь гостей, лживых-невоспитанных, хлеща ссаными тряпками. И встали на рассвете часы чуждого городу стража, и лопнула струна связей эпох.
— Выдумываете зачем-то, — упрекнул Вейль, приглаживая волосы. — А между тем, часы жаль. Кстати, связи с лагерем нет. Коммуникатор мертв, рация тоже.
— Да к чему вам вдруг рация? Все равно до лагеря «не добьет».
— Мы пропустили срок возвращения и нас должны искать. Теоретически.
— Да, так и вижу: профессор де Монтозан возглавила спасательную партию, Дикси уже вынюхивает следы, Азиз фон Азис допрашивает первых пленных, «Крест» и «Механик» крадутся с дробовиками…
— Это вряд ли. Но возможно, «цифры» одумались, перевооружились, и… — шеф посмотрел на подчиненную осуждающе. — Вы зачем меня странными фантазиями заражаете? И к чему было будить? Что у вас опять стряслось?
— Собственно, ничего не стряслось. Рутина. Дом частично обследован, происки отдельных бандитствующих элементов своевременно пресечены, кухня и завтрак проверены, хозяева настроены лояльно…
— Что за странные формулировки? Вдова, давайте ближе к теме. Этих… элементов, много?
— Было трое, но кончились. Я, собственно, о пополнении штата подумала…
Катрин рассказала о безносой переводчице.
Вейль пожал плечами:
— Дикие нравы. Полагаю, бедняжка крепко разозлила мужа или хозяина. Но она нам не подходит. Здесь при переговорах женщин всерьез никто не воспринимает. Даже носатых женщин. Вас, разумеется, это правило не касается — вы с ятаганом заведомо убедительны.
— Она не сторона переговоров — она ретранслятор. И недурной вариант, поскольку никаких связей в штабе генерала Бонапарта не имеет, и «стучать» не будет. По крайней мере, сразу. И куплю я ее за свои деньги. Ибо без знания языка здесь даже на рынок не сунешься.