– Posso parlare italiano[5] . Posso parlare… Черт… – Сглотнула слюну и перекись. – Идиотка, – пробормотала она и задула свечи.

Ночью ей приснился эротический кошмар, иначе не назвать. Словно она занимается сексом с кем-то черным, холодным и липким. Любовник ритмично двигался на Марине, погрузив ледяной язык в ее кровоточащий рот. Марина мычала от боли и пыталась прервать истязающий французский поцелуй, сказать партнеру про свежий пирсинг, но ее собственный язык разбух и не повиновался, а любовник был тяжел, как надгробная плита.

«Войди в мои уста, Ронове».

Наутро привкус во рту был такой, будто Марина запивала пепел горькой спермой.

– Спасибо, внученька! – Пенсионерка похлопала Марину по плечу. – В этом районе – одни иностранцы, и дорогу спросить не у кого.

Старушка похромала к светофору. Шокированная Марина коснулась пальцами губ. Только что она объяснила пожилой итальянке, как добраться до почты, и ее приняли за соотечественницу.

– Mio Dio! Incredibile![6] – На экране ноутбука преподаватель взъерошил волосы. – Знаете, Марина… это… это такой момент для педагога… когда понимаешь, что не зря трудишься.

– То есть я сдала экзамен? – Марина напряглась.

– Сдали? На отлично!

Марина захлопала в ладоши. На глазах выступили слезы радости. Преподаватель все качал головой:

– За десять лет практики у меня не было ученицы лучше. Еще осенью я думал, что вы…

– Senza speranza[7] , – подсказала Марина.

– Sì. Такой прорыв… ваш итальянский идеален.

– О боже, – Марина замахала рукой, – я сейчас разрыдаюсь!

– Я тоже! – засмеялся преподаватель. – Поделитесь секретом, умоляю! Как вам удалось…

– Я просто поставила цель.

Взгляд растрогавшейся Марины упал на межкомнатную дверь, и холод наполнил желудок, а давно заживший язык запекло. Стеклянная вставка в дверях отражала комнату, Марину у ноутбука и кого-то высокого, черного, кто сгорбился за ее левым плечом, будто шептал на ухо. Марина прикусила бусину пирсинга и резко развернулась. В комнате никого не было. Преломляющийся свет обманул зрение, вот и все.

Мутные воды Тибра омывали грязные, облюбованные бомжами плиты набережной. Марина и Анжела сидели на летней террасе, утоляя жажду холодным чаем, притворяясь, что им обеим не в тягость светская беседа, болтовня про эмигрантскую жизнь и мужиков. Прошло десять месяцев с тех пор, как Анжела прислала Марине ссылку. За это время они встречались дважды и, словно сговорившись, не поднимали мистических тем. Десять месяцев – для способного человека с базовым уровнем достаточно, чтобы овладеть языком. В конце концов, Марина не заговорила по-итальянски на следующий день после ритуала. Она прилежно училась. Смотрела кино с субтитрами. Посещала разговорный клуб. И постепенно… шаг за шагом…