Софи, до того порхавшая, как бабочка, тут и там, с мужчины на мужчину, в последние дни впала в оцепенение. Что было, по мнению Пьера, еще хуже. В постановке ей отводилась ведущая роль. Для этого был заготовлен огромный чан, который предполагалось наполнить до краев кровью. Чьей, Пьер еще не решил.

Прошка нашел Софи лежащей в ящике зубодера Лорана. Голой и смотрящей в никуда. К ее запястьям и щиколоткам были привязаны толстые красные нити. Концы нитей змейками извивались на впалом животе.

Прошка зачарованно замер на месте. Осторожно потрогал рукой щеку, острый подбородок. Взял одну из ниточек, поднял. Следом приподнялась безвольная рука. Натянул другую ниточку, и вторая рука поднялась. Он поиграл ниточками-руками и отпустил. Руки стукнулись о деревянные борта ящика. Такая Софи Прошке не понравилась. Он помнил ее живой и зажигательной, верткой, как змея, веселой и непредсказуемой, как скоморох.

Прошка размахнулся и ударил актрису ладонью по щеке.

Хлесть!

Софи хихикнула. Взгляд ее был все так же устремлен куда-то в пространство.

Хлесть!

Хи-хи.

Хлесть!

Хи-хи.

Тогда он наклонился и поцеловал Софи в пылающую щеку.

Она резко села, и парень едва успел отпрыгнуть.

– Сдурел, Прошка? – Софи остервенело терла лицо. – А если я тебе так заеду?

Он набычился и жестами показал: зовут, мол, тебя.

– А где я, позвольте, возьму вам туман? Где?! – прорезал тьму далекий и визгливый голос месье Робера.

– А вот вы и придумайте где! Кто из нас художник сцены? – прокричал в ответ Пьер.

Софи выпрыгнула из ящика, сорвала красные ниточки, натянула какой-то бесформенный балахон и ушла в сторону Пьера, теперь что-то упоенно вопящего в темноте.

Прошка внимательно осмотрел ящик, в котором она лежала, – огромный, сколоченный из грубо отесанных досок. Именно на нем зубодер показывал свои кукольные представления. В углу ящика теснилась чернота. Послышалось сдавленное покашливание. В отблеске лунного света появилась широкая деревянная ладонь с неряшливо вырезанными пальцами. Прошка что было сил захлопнул крышку.

И тут ему на плечо легла тяжелая рука:

– Нравится?

Прошка замер.

– Да ты не бойся. – Крупная фигура выбралась из темноты. Зубодер Лоран с легкой улыбочкой посматривал на Прошку. Глаза его блестели во тьме, как две маслины. – Открой крышку.

Прошка покачал головой.

Тогда зубодер сам сдвинул крышку, но совсем чуть-чуть. Внутри ящика что-то загремело, и послышался скрипучий голос:

– А кто это тут у нас? А кто это?

В щели ящика показался круглый неживой глаз. Прошка хотел бы бежать, но ноги приросли к полу. Зубодер хлопнул крышкой.