– То есть хочешь сказать, что ты – Флэш[12] ? И чего, ты так куда угодно можешь?

Лёха потер затылок, пожал плечами, покивал. Мне стало ясно: мы два клиента дурки. Потому что нет на свете дорог таких коротких, чтобы они сжимали само время.

Потом я не раз убедился, что еще как есть. Лёха теперь никогда никуда не опаздывал. Он мог вставать без десяти восемь и спокойно приходить на урок за минуту до звонка, хотя жил в двух кварталах от школы. Со временем скашивать это самое время у него получалось все лучше и лучше. Но, когда мы гуляли вдвоем, все было нормально – Лёха осознанно не водил меня короткими дорогами. А потом вдруг предложил.

– Это хоть безопасно?

– Вроде как да.

– А мы не нарушаем никакой пространственно-временной континуум или типа того?

Лёха, смеясь, закинул мне руку на плечо:

– Это просто короткая дорога, а не телепорт.

Я так не считал, однако все равно согласился. Было слишком любопытно. Мы пошли, а потом он аккуратно, но крепко взял меня за руку. Я неловко дернулся от неожиданности и попытался вырваться.

– Лёха, ты что, пидор? – как-то беспомощно спросил.

– Конечно, братишка, сказать забыл, иди сюда!

Он начал манерно дуть губы и целовать воздух.

– Бля, пусти, все смотрят же!

Я шипел и дергался, пока не наткнулся на непривычно серьезный взгляд.

– Не вырывайся. Иначе никак не пройдешь. Заблудишься.

И что-то настолько неприятное было в этом простом «заблудишься», что мне сразу расхотелось шутить.

– А что будет?

Лёха неохотно ответил:

– Бабушка рассказывала: тот, кто заблудится на дороге, потеряет душу. И никогда не найдет покоя.

Жарким летним днем меня пробрал озноб. Я всегда боялся жутких бабкиных поверий, а потому усиленно закивал, мол, понял-принял, и крепче сжал чужую ладонь. Пошли дальше. И так все было плавно, обыденно, что не сразу заметил: люди вокруг пропали. Дорога казалась знакомой, но смутно. Типичная дворовая тропа между панельками. Многоэтажки, детские площадки, редкие ларьки. Возле одного из них я предложил купить водички, но Лёха с таким ужасом посмотрел на меня, что я резко захлопнул рот на полуслове. Когда обернулся к ларьку, заметил, как в темном раскрытом окошке посветила чеширская улыбка.

Стала ясна еще одна странность: мы шли только дворами, выходя из одного пространства и тут же попадая в следующее. Все они – копии друг друга. Стало совсем не по себе, когда Лёха уверенно зашел в подъезд, поднялся на этаж и без ключа открыл чью-то квартиру.

– Лёх, что за хрень?!

Моя ладонь вспотела и скользила, но я не отпускал его руки.

– Спокойно, так короче. Все равно никто тут не живет.